Увидел фрагмент новостного сюжета о том, как Тамбовский хлебозавод начал выпускать дроны. Это волшебно. Дистиллированная журналистика.
Крупно показывают батоны. Они послушно перекатываются и ползут на камеру, но в последний момент проползают мимо, как поезд на вокзале Сен-Лазар. Батоны выглядят великолепно, к ним никаких претензий.
Закадровый голос говорит, что наконец-то, на-ка-нннец-та хлебозавод откликнулся на просьбу кавалера четырех орденов мужества, и начал. Что это за кавалер и какого лешего он докопался до хлебозавода, в этой части сюжета не говорится.
Похожий на Жванецкого корреспондент по фамилии Рогаткин, выразительно кивая головой без шеи, рассказывает нам о том, что раньше почти у всех заводов было двойное назначение. «Вчера делали макароны, а сегодня уже патроны!» — щеголяет рифмой корреспондент Рогаткин. «Вот так и здесь: хотите — батоны, хотите — дроны!» — не унимается он.
Перед корреспондентом Рогаткиным ползёт конвейерная лента, на которой сначала лежат булки, булки, булки, булки, булки, а потом сразу дроны, дроны, дроны. Это визуализация идеи двойного назначения, высокий класс репортажа! Чувствуется, к сюжету готовились лучшие сценаристы Тамбова и области. Возможно, опять не обошлось без кавалера четырех орденов мужества.
Рогаткин берет с конвейера мягкий тёплый дрон и подносит его к лицу. Рогаткин нюхает дрон. «Представляете?! — восклицает он. — Они ещё пахнут свежим хлебом!». По лицу Рогаткина видно, что он и тут хотел рифму, но не получилось. Удивлен, что обошлось без выражений типа: «Нас хлебом не корми, дай помочь фронту» или «Было тяжело, но мы сжали булки и сделали!».
Тем временем кадр сменяется. В кадре замдиректора хлебозавода. Он сокрушенно стоит перед большим столом, отступать ему некуда — пути отхода перегорожены тележками с хлебом. Это кирпичики.
На столе лежат круглые ажурные салфеточки, слева на салфеточках лежат разных хлеба, которые выпускает завод, справа на таких же ажурных салфеточках лежат дроны. На всякий случай, вдруг вы прошлую визуализацию не поняли или потеряли сознание после рифмы «дроны-макароны». Жаль, нет в кадре корреспондента Рогаткина, он бы ещё раскрутил эту ситуацию. Поддал бы жару. Выхватил бы самую мякотку.
Замдиректора завода показывает обеими выпрямленными руками, что вот у нас тут хлеб, а тут дроны, вы и сами всё видите, господи ты боже.
Но тут из-за кадра всё-таки прорывается голос корреспондента Рогаткина! «Что легче печь, батон или дрон?» — спрашивает он, изображая натуральность.
Дроны собирают слесари самого завода в специальной каморке. Настроил автоматику хлебобулочной линии — и за паяльник. Закадровый голос удачно вворачивает здесь фразочку «без отрыва от производства». Показывают демонстрационный зал. Под потолком на лесках висят в стремительных позах пара дронов. Снизу к каждому дрону прикручена веревочками булка. Могу поклясться, что это была идея корреспондента Рогаткина.
Смысл сюжета, само собой, в том, что тамбовские дронопёки — это только первая ласточка, а теперь надо всем. Долой бездроновые производства. Пусть дроны возжужжат над каждым автосервисом, над каждым детским садиком! Пусть будет девиз каждой захудалой кофейни: закончил плести маскировочную сеть — припаяй дрону винт!
«А пото-ом, — мечтательно говорит ещё один замдиректора завода, — мы переквалифицируем наши дроны в курьеров!».
В финале репортажа дрон с привязанной к нему трогательной сетчатой авоськой летит вдоль по улице и вдруг — ах! — врезается в натянутый провод. Дрон делает быстрое сальто, секунду ошеломленно висит, но потом, не уронив ни авоськи, ни чести Тамбовского хлебозавода, уносится в чудесную тамбовскую даль. За кадром восхищённо всхлипывает корреспондент Рогаткин.
