Евгений Примаков продолжает приводить в чувство Россотрудничество, погрязшее в формализме и показухе. Вот его последние мысли на этот счет.
-Один из важнейших принципов, по которому формируется наша политика в отношении многих партнёрских стран, — «Мы — только по любви».
Нас, Россию, должны любить, уважать, ценить, прислушиваться не оттого, что мы поддерживаем лобби, НПО, систему образования, издаём газеты и финансируем радиостанции, а потому, что мы же Россия, страна добра и справедливости в целом вообще. Потому что у нас есть блистательное и славное прошлое, идеалы и ценности.
«Почему американцы то-то и то-то, а вот европейцы вот это и вот это, а вы опять провели концерт и конференцию?» — «А потому что мы — только по любви!»
Разумеется, необходимо считать эффективность вложений. Разумеется, эта ситуация меняется, и Россия вновь стала строить школы, где будут учиться дети по российским программам и на русском языке.
Разумеется, и сам принцип «только по любви» тоже благороден.
Разумеется, выбор в пользу проявления величия русской души, культуры, исторической памяти является нашим традиционным духовно-нравственным ответом на многие вызовы мира — в духе Толстого и Достоевского.
Вечный прекрасный Илья Ильич Обломов и несносный, неприятный Андрей Иванович Штольц, которого нам в пример всё время ставили на уроках литературы в советской школе: смотрите, как деятелен, активен, прагматичен, прогрессивен, — отчего и вызывал у школьников скуку.
«Мы — только по любви!» — и в разрушенный детский сад в армянском молоканском селе вместо стройматериалов привозят планшетную выставку о красотах Золотого кольца. Потому что кто-то первый забежал к начальству и подписал нужную для этого бумагу: «Как же так, дети не знают о Золотом кольце; всё равно же ремонтировать не на что» (Россотрудничество, кстати, сейчас этим садиком уже занимается).
«Мы — только по любви!» — и вместо того, чтобы приплачивать экспертам гонорары, а 100 учителям доплатить по $50 в месяц, мы всех зовём на митинг. Потому что вмешиваться в политические экспертные дискуссии не станем и с НПО местными работать — что мы, штольцы американцы какие-то, да и денег не выделено (Россотрудничество, выкручиваясь, делает для учителей и экспертов отдельные программы).
«Мы — только по любви!» — и там, где оставшимся ветеранам нужно организовать медицинский скрининг, Россия предлагает возить этих сильно пожилых и часто нездоровых людей на торжественное собрание в Москву и Петербург, писать, например, диктант (Россотрудничество, снова выкручиваясь, придумывает какие-то истории с гумпомощью). Кстати, нельзя сказать, что тут поездка в Россию и диктант стоят меньше, чем скрининг, тут выбор не ресурсный, а принципиальный — только, напомню, по любви.
Это тоже выбор.
Но очень хочется, чтобы любовь эта стала сияющим и прекрасным идеалом, на который мы, разумеется, равняемся в то время, когда у нас есть силы и возможность работать лопатой и лопата эта тоже в руках есть.
Пожалуй, главный смысл всей работы Россотрудничества за последние три года: чем больше прагматической пользы от нашей работы, тем она эффективнее. Мы понимаем, что нет смысла просить больше ресурсов — когда наша страна воюет, ей, вероятно, не до гуманитарных заграничных проектов. Что есть — с тем и работаем.
И выставка графики по романам Достоевского должна сопровождаться дискуссией о социальных проблемах в «Преступлении и наказании» или «Братьях Карамазовых». И врачи Конго должны проходить повышение квалификации по российским стандартам. И садик в селе — ремонтироваться, после чего там появятся русские учителя-волонтёры. И я рад, что это поддерживается коллегами из других ведомств и начальниками.
Назовите меня циником, но пусть это «только по любви» уже закончится, что ли.