— Что, Витек? Не выспался? — Здоровяк в штормовой куртке улыбался, демонстрируя крупные ямочки на щеках и золотой зуб. — Гиню вытягивай, фал держи! Держи, я сказал! Сейчас соскочит.
Молодой парень в синем комбинезоне и непромокаемой куртке подскочил к ускользающему по палубе фалу, ухватил его и потянул не себя.
— Прости, Михалыч.
— Ровнее держи. Сейчас сеть вытралим, потом расскажешь. Где смена, черт ее дери?! Снова опаздывают.
…
На горизонте смеркалось. Парень опирался о борт рыболовецкого траулера и курил, нервно затягиваясь. Щелчком выбросил окурок за борт, втянул носом холодный морской воздух и сплюнул.
— А, вот ты где. — Из-за спины появился здоровяк и спиной оперся о борт рядом с парнем. — Витек, что там у тебя стряслось? Вижу же, сам не свой. Из-за отца?
Отец парня погиб чуть больше года назад. Капитан рыболовецкого судна «Муран» во время шторма бросился на палубу спасать несноровистого практиканта из мореходки, так оба за борт и свалились – смыло волной. Парня вытащили, а вот отец погиб, утонул. Тело так и не нашли. Сам-то Виктор вроде оклемался, смирился с гибелью отца, а вот мать – до сих пор переживает и долго еще будет переживать. Или нет?
— Да не то чтобы. Дома все как-то мутно, мать себе вроде мужчину нашла.
— Ну и что? — Здоровяк в пол-оборота смотрел на Витьку.
— Что значит – ну и что?
Здоровяк серьезно смотрел на двадцатипятилетнего парня, положил ему руку на плечо:
— Вить, ты успокойся. Кстати, дай-ка сигареточку. — Мужик вытянул сигарету из протянутой Витьком пачки, прикурил, — Послушай, меня бог опытом не обидел. Мать твоя – молодая еще женщина. Думаешь легко ей? Ты постоянно на путине, да и Данька – брательник твой у нее на шее. Ему сколько?
— Неделю назад десять лет исполнилось. На день рождение к нему с этим промыслом не попал, будь он не ладен.
— Ну вот видишь. Ему сейчас знаешь, как мужская рука нужна?
— А я чего? Не мужик что ли?!
Здоровяк, он же старший матрос Михалыч, ухмыльнулся, затянулся дымом:
— Мужик, еще какой мужик. А фалл кто сегодня упустил? Ты, Витек, с года на год женишься – свои детишки пойдут, а матери что тогда? За Данькой следить, а потом еще и за твоими? Все, — Михалыч хлопнул Витька по плечу, — Кончай хандрить. А что за мужик-то хоть, может знаю?
— Да этот, Валентин его зовут. Да ты его видел на пристани. Он там терся, выяснял требуется ли в артель капитан или старпом. У него говорят команда своя, а корабль то ли потонул, то ли арестовали.
— Постой, постой. Это здоровый такой, таких как я троих в кучу сложить нужно? Седой и морда, как у цыгана?
— Да, он самый.
Михалыч поджал губы и кивнул головой, показывая вверх большой палец:
— А что? Мужик, что надо!
— Михалыч, знаешь что?!
— Чего?
— Да пошел ты!
…
Елена, мама Витька, как и большинство людей в их небольшом приморском городке была связана с рыболовецкой верфью. Нет, на путины она не ходила – те времена для Архангельских поморов кончились в эпоху Петра Первого, а вот заниматься сбытом было вполне по ее силам. Раньше было хорошо, - муж с путины вернулся, отгрузка, склад-морозильник, а затем после пары Лениных звонков верным заказчикам – приезжали грузовики и забирали все под чистую. Теперь работать стало труднее, - приходилось крутиться.
— Женщина, — За ее спиной кто-то громко откашлялся, — Пардон, девушка, можно вас на минуточку?
Елена обернулась.
— Это вы мне?
К ней приближался натуральный великан – двухметровый амбал в кожаном плаще и вязаной черной шапке. Внимание привлекли его ладони – большие, как лопаты, с крупными длинными пальцами. Мужчина уверенно приближался:
— Да, да, извините. Я хотел поинтересоваться, где здесь администрация хоть какая-нибудь?
Женщина оглядела мужчину с ног до головы, улыбнулась:
— А вы из надзора?
Мужчина улыбнулся в ответ, - открытое, смуглое, обветренное, доброе лицо, зеленые выразительные глаза.
— Нет, а что у вас проверка намечается?
— Да, слышала краем уха. Что-то по промбезопасности.
— А, ну я не устрою вашему начальству инфаркт. Я по другой части. Я капитан большого рыболовецкого траулера, временно на берегу загораю. Вот решил узнать насчет работы, чтоб самому пристроиться, да и команду пристроить.
Женщина протянула:
— А, так это вам в кадры нужно. Там и по вакансиям можно узнать, да и условия расскажут.
— А вы не могли бы мне рассказать? Вы здесь работаете? — Мужчина галантным, уверенным движением взял Лену под руку. — Да и не представляете, как хочется есть. Где у вас тут можно кофе выпить?
Первым желанием было отнять свою руку, отодвинуться и громко фыркнув пойти дальше. Но Лена то ли не успела этого сделать, то ли не захотела – момент был упущен. А мужчина уже вел Лену с пристани в сторону небольшого портового кафе.
В кафе незнакомец помог ей снять пальто, повесил его на вешалку возле столика и помог устроиться. Сел сам.
— Так, что тут у них есть? Меню, прекрасно.
Женщина улыбнулась, и пытаясь скрыть смущение от непонятной ситуации, со знанием дела произнесла:
— Да не смотрите вы эту бумажку, я тут наизусть все знаю. Кстати…
— Кстати, Валентин. — Мужчина протянул руку, не давая женщине опомниться.
…
После Елена еще несколько раз мельком встречалась с Валентином, которому все-таки удалось устроиться на их верфь. Дали корабль, - простенький, маломощный, но лиха беда – начало. Валентин планировал быстренько развернуться. Его деловитость, бойкость и целеустремленность нравились Елене. Она все чаще думала об этом крепком, и казалось, надежном мужчине. Кстати, Елена сразу же приметила одно важное обстоятельство – у него не было обручального кольца. Да, Едена очень тяжело переживала гибель мужа. Одинокими ночами сердце разрывалось от боли, невыносимая горечь и тяжесть обременяли каждый день в первые месяцы после трагедии. Но потом, как-то расходилась, начала отходить, старалась не думать. Да и сыновья, опять же – Виктор уже сам мужик, сам себя кормит, а вот младший Даниил? Не могла Елена дать себе раскисать.
Мысли о Валентине иногда казались ей предательством памяти мужа, да и времени прошло всего ничего – первый траурный год. Но мысли о новом знакомом преследовали женщину. Да и сам Валентин оказывал знаки внимания, - то коробку конфет принесет прямо в офис небольшой конторки, в которой Елена работала по сбыту рыбы, то СМСку напишет. Да, при первой же встрече, еще тогда в кафе, она дала ему свой номер.
— Лена, вы может мне свой номерок оставите? Я здесь совсем никого не знаю. — Легкий баритон мужчины проникал в уши, обволакивал, затягивал и внушал доверие. С Еленой такое было только при разговорах с мужем. – Обещаю часто не надоедать.
— Да, оставлю. — Женщина продиктовала Валентину свой номер.
Вот так вот просто и быстро. Я ведь уже не девочка, чтобы жеманиться и кокетничать. Мужику помощь нужна, - помогу, чем смогу. Дело было не только в ее личных желаниях и предпочтениях. Так жил весь их городишка, - все старались помочь друг другу, если не делом, то хоть словом или советом. Поморская взаимовыручка, скованная поколениями тяжелого труда среди холодного моря.
…
— Мамуль, привет. Ты сегодня поздно. — Виктор встречал мать с работы в их квартире. — Я ужин разогрел, сейчас поужинаешь. Данька спит уже.
— Да, немного задержалась. Сейчас кризис, фирмы одна за одной беднеют, вот и начались проблемы со сбытом. Не берут рыбу.
Через двадцать минут Елена, переодетая в домашнее платье, зашла на кухню.
— А у тебя как дела? Скоро на путину?
— Через три дня, мам.
Сын был каким-то поникшим, грустным. Что-то копилось в его душе, но никак не могло выплеснуться наружу или же сын сам сдерживался. Но, все-таки, старясь как можно более ненавязчиво:
— Мам, а что за мужчина сегодня в порту тебя до остановки провожал?
Надо же, и как только увидел. Женщина по-матерински улыбнулась и погладила сына по голове:
— Сынок, ты чего? Это Валентин Петрович, ему «Касатку» дали в аренду. Я с ним договаривалась, чтобы его улов напрямую сбывать. Ну ты чего?
Сын мотнул головой, как непослушный жеребец.
— Мам, а что нужно с ним под руку ходить что ли?!Да и видел я…
— Так, что за тон?! — Голос матери стал строгим, - Что ты видел?!
— Как ты на него смотрела! Еще на остановке и в щечку тебя поцеловал!
— Так, сынок, внимательно меня послушай. Я уже взрослая тетенька, давай я буду решать сама – куда мне ходить и с кем мне ходить. На меня люди, по-моему, пальцем не тыкают!
— Так начнут тыкать! Да и отец всего год, как погиб.
Знал, чем задеть, - знал, что сказать, чтобы вывести из равновесия. Лицо женщины помрачнело, взгляд опустился. В глазах копились слезы. Сын понял, что перегнул палку:
— Мам, прости.
Женщина просто вышла их кухни и ушла к себе в комнату. Сын не знал, что сказать и как поступить. С одной стороны было очень жалко мать, а с другой стороны – тоже выдумала, мужика себе завести. А как же я, а как же Данька? Ну я, ладно, а Данька? Может он потом еще этого Валентина Петровича папой станет называть? Да и где он жить будет, приезжий? С нами в одной квартире? Шиш ему! Пусть катится туда, откуда приехал!
Елена только в спальне за закрытой дверью, уткнувшись в подушку, позволила себе заплакать. Горько, навзрыд. Чувства душили, эмоции переполняли. Она в мыслях обращалась к покойному ужу и просила прощения, злилась, была готова порвать с Валентином, потом хотелось пойти и наорать на сына. Внезапно завибрировал мобильник – пришло сообщение в мессенджере:
«Спокойной ночи самой прекрасной женщине в мире, Леночек».
Леночек, - вот именно так ее называл покойный муж, а сейчас - Валентин. Женщина снова разрыдалась. Так, измучившись, уснула и проспала без сновидений до самого утра, не разбирая постели.
На утро было тошно смотреть на себя в зеркало – глаза красные, лицо опухло. Неужели старость подкрадывается? Эта мысль подводила женщину к отчаянию. И что? Теперь забыть о том, что я женщина и просто зачеркнуть свою жизнь? Работа, дом, сыновья. Работа, дом, сыновья. Для вдовы – вариант подходящий, но просто хотелось жить, ЖИТЬ и найти ту радость, которая поможет забыть все несчастья!
…
Витек сматывал здоровенный трос в бухту, стоя у кнехты на пристани. Трос потом нужно было погрузить на их корабль – старая таль, вытягивающая сеть, дышала на ладан. Нужен был ремонт – смазать, раскрутить, главное – заменить канат. Бывали случаи – рвался канат и со всего маху кому-нибудь по голове. Парень вздрогнул и передернул плечами. Бухта сворачивалась у ног парня, но ее конец никак не хотел залазить под низ, - упруго выскакивал.
— Здорово морячек? Что, никак?
Виктор поднял голову и реально вытаращил глаза. Перед ним стоял Валентин Петрович.
— Давай-ка помогу.
Не дожидаясь разрешения, Валентин одной рукой ухватил тяжеленную бухту за верх, приподнял, а второй рукой запихнул под нее конец бухты.
— Строп давай! Сейчас увяжем, потом погрузите. Это куда?
— Сам бери! — Виктор просто обалдел от наглости мужика. — Я бы и без тебя справился!
Мужчина удивленно посмотрел на Виктора:
— Малый, ты чего?!
— Ничего! — Виктор пнул бухту каната, сплюнул и, повернувшись спиной, зашагал по пристани, бурчал про себя, — Твою мать, еще чего не хватало, помощничек чертов!
В тот момент парню хотелось прямо сказать Валентину — «Еще раз к моей матери подойдешь, я тебе…!». А в сущности, что я ему? Морду набью? Вроде не стоит и пытаться, - здоровый кабан, прям как батя-покойничек.
К Валентину подошел невысокий, коренастый мужичек, отдаленно напоминающий скандинавского викинга:
— Валь, что не поделили?
— Да я и сам не понял. Чудной какой-то.
— Чудной, чудной. Еще потом познакомитесь.
— В каком смысле? Он, что к нам на корабль мостится?
Викинг рассмеялся и хлопнул Валентина по спине:
— Это ты, по-моему, к ихнему коку мостишься.
— Не понял, Ген?
— Да это сынок твоей Ленки, старший!
— Что, реально?
— Реальнее не бывает.
Валентин нахмурился:
— Ладно, разболтался. Что там со снастями? Сам не досмотришь, - все растеряете. Кто старпом? Ты или я? Или делом займись – завтра на промысел выходим, не забыл? И команде скажи, - чтоб сегодня никакой пьянки! Не дай бог, ты меня знаешь!
— Знаю, знаю. — Геннадий направился в их док, чтобы отдать необходимые распоряжения. Вот всегда капитан такой, - никакой пьянки. Ну уж по 150, а может и по 300 перед сном – сам бог велел… или нет? Да ну ее, проклятую, - Валек потом, как в море выйдем, в лобешник даст. Геннадий в сердцах махнул рукой.
…
Валентин вернулся с путины через две недели. Виктор вернулся днем ранее, быстренько переоделся и был таков, - ночевал у своей девушки. Лена прекрасно об этом знала и не возбраняла, парню уже двадцать пять, - жениться пора. Ну и хорошо. Именно сегодня Лена хотела пригласить Валентина на ужин и познакомить его с Данькой – младшим сыном. Вот так вот, потихонечку, а там и Виктор смирится. А то придумал себе, мамин надзиратель.
Лена запоздало открыла дверь и оправила на себе черное вечернее платье, за ее спиной в рубашке и брюках, неуверенно выглядывал Данька.
Валентин увидел Елену и присвистнул:
— Ну и красавица. Лена, я ведь так и уйти могу, - подумаю, что дверью ошибся и к голливудской актрисе на раут попал.
— Ну ты сейчас наговоришь, проходи давай. — Женщина изо всех сил старалась скрыть свое смущение перед младшим сыном.
Валентин прошел в коридор, разулся и посмотрел на Даньку:
— О, а это, что за богатырь у нас тут? — Протянул мальчишке здоровенную ладонь, — Ого, ну и хватка. Моряк?
— Нет, — Мальчик улыбнулся, польщенный похвалой.
— А вот и напрасно. С такой-то ручищей! Меня зовут Валентин, ну для тебя, значит, дядя Валя. Усек? А ты?
— А я Данька.
Мужчина улыбнулся:
— Ну будешь дядя Данька. Кстати, возьми. — Мужчина протянул мальчику небольшой пакетик с пирожными.
Мальчик и мужчина весело рассмеялись.
— Но об этом после поговорим, — Валентин подмигнул Лене. — Ну показывайте, где у вас тут можно руки помыть?
Ужин на самом деле удался. Валентин шутил, рассказывал забавные истории. Лена удивлялась открытости Валентина и тому, как он быстро заинтересовал Даниила. Мальчик, старался задавать умные вопросы, о кораблях, о рыбе, о самолетах и пустынях, о Камчатке и Японии… и всякой-всякой всячине. На все вопросы Валентин мог сказать что-то дельное, а где не мог, - то и сочинял напропалую.
В дверь позвонили. Елена встрепенулась, а Валентин вопросительно посмотрел на нее. Неужели Виктор вернулся? Вовремя, ничего не скажешь.
Елена извинилась и пошла открывать дверь.
— Мам, привет. Ого, а ты чего сегодня в платье?
— Сынок, а я думала ты только завтра приедешь.
— Ну приехал сегодня. Ну ее эту Катьку, что-то опять там мудрить начала. – Виктор прошел в коридор, мать стояла напротив.
— Мам, ты чего?
— Вить, у нас Валентин Петрович в гостях. Мы ужинаем. — Женщина с мольбой смотрела на сына и рассчитывала на его понимание, но напрасно.
— Это какой еще Валентин Петрович?
— Виктор, я очень тебя прошу!
Виктор прошел мимо кухни, мельком посмотрел на Валентина, на улыбающегося, веселого, ничего не понимающего Даньку, и пошел в свою комнату. Демонстративно громко хлопнул дверью.
Валентин поднялся со стула, поправил пиджак, неловко улыбнулся:
— Лена, я, наверное, пойду.
— Валь, останься, пожалуйста. Сейчас чай попьем с пирожными. Прошу тебя, не уходи сейчас.
Валентин потрепал Даньку по голове и сел на свое место. Этот жест не укрылся от глаз Елены и отозвался болью в груди, - также Даньку трепал его покойный отец. Данька тоже это почувствовал, - глаза прям загорелись.
— Тебе чай или кофе, Валь?
— Кофейку полчашки, если можно. — Мужчина одобряюще улыбнулся.
…
— Мама, я тебе конкретно говорю! Чтоб я этого мужика больше не видел у нас дома! Или я к Катьке уйду, барахтайтесь тут сами!
— А и уходи, тоже мне благодетель! У тебя Катька, а у меня кто?! Кто у меня?! Я ведь еще не старая! Я всех должна понять, - всем угодить! А меня кто поймет?! Люблю я его! Люблю!
Елена сама удивилась своим словам, но брать их назад не хотелось. А Виктор, а что Виктор? Попсихует, побесится, а потом все поймет, - должен понять.