- Ты умеешь чувствовать? – Катя покрутила бокал за ножку и посмотрела в окно.
- Нет, - послышался ровный ответ, - Может, вы меня научите?
- Я, - засмеялась женщина и отпила, едва касаясь губами края из тонкого стекла, - Чему могут научить люди? Наши эмоции настолько хаотичны и беспорядочны. Мы сами не можем понять, что чувствуем. Порой даже чувствуем ли вообще.
Взгляд женщины стал тяжелым. Она взяла бутылку, долила вина. Алая капля расплылась на белой столешнице.
- Чувствовать, - Катя смаковала, проговаривая каждый звук, словно стараясь распробовать оттенки его вкуса. - Уметь чувствовать. Отдаваться волне, что влечет тебя на вершину или же на дно. Не зажиматься, словно скрученный в спазмах эмбрион, а открыться тому, что поглотит полностью. Прожить до последней капли. Насладиться, как вином, пусть даже горьким. Найти те самые нотки, что придает жизни вкус. От счастья взорваться, как атомная бомба. Разложиться на молекулы. Собраться заново, заменив все клетки, став другим существом. Смеяться, не пряча улыбку, не задумываясь, корректно ли это сейчас, сегодня, при этих людях. Быть честным не размышляя, что сулит твоя правда. Быть свободным не на словах, а ощущать себя ветром. Горевать, воя, как животное, раздирая кожу скрюченными пальцами. Не боясь. Не дозировать. Не искать свод правил, предписывающих силу и качество горя, которое можно позволить в создавшейся ситуации. Не выслушивать оценки людей с холодными лицами за актерскую игру. Плакать, словно ты Ниагарский водопад. Не бояться быть красным и опухшим. Потерять статус сильного человека или быть волевым, не страшась стать вечным локомотивом. Да что там, мы и бояться толком не умеем. С детства надменное: «Это же совсем не страшно». Мы, дрожа внутри, словно кожа, натянутая на барабан, не можем позволить себе ничего. Только врать. Врать, что не страшно. Мы не умеем чувствовать. Все жалкие попытки искажены, загнаны в рамки, сжаты словно пальцы в тесной обуви. Мы спешим избавиться от постигшей нас ужасной участи чувствовать, словно это грязь, спешим стряхнуть ее.
Катя замолчала, она смотрела на свои руки. Потом усмехнувшись, подняла глаза на отражение в мутном зеркале на стене.
- Хотя есть одно чувство, которое мы умеем проживать в совершенстве. Наверно лишь оно нам и дано. Не запретно, так сказать, для простых смертных. Стыд. Да, да. Именно холодящий, липкий шепот, что обволакивает сердце, завладевает мыслями, душит. Он властвует, заставляет бояться, но не слишком сильно, чтобы мы не смогли нащупать дна. Ведь от дна можно оттолкнуться и вынырнуть. Стыд сдерживает, сковывает. Именно он делает из нас рабов. Вовсе не страх. Ведь если бы мы могли прожить ужас до последней капли. Дать ему разорвать сердце. Мы воскресли бы в его пламени, как в пламени счастья и горя. Стали бы новыми, сильными, а не тем дряхлым, пустым местом, что из нас делает стыд. А что такое стыд, Алиса?
- По данным русской Википедии. Стыд - это негативная эмоция; чувство и осознание, что поступок, мотив или качество может не соответствовать нормам, принятым в данной среде, либо предполагаемым ожиданиям, - отчеканил голос из телефона.
- Все верно, Алиса, все верно. Видимо сам человек не соответствует нормам, принятым в данной среде. Так что не мне тебя учить чувствам, не мне.
Катя залпом допила бокал. Скорчила гримасу.
- Даже заплакать не могу, - она зажмурилась, стараясь выдавить хоть одну слезинку, затем горько усмехнулась, - Хорошо же я обучена этим миром. Идеальный, бесчувственный экземпляр.
Встала. Собрала оставшиеся вещи мужа. Получилась всего одна коробка с мелким хламом. Придерживая дно, Катя уверенно шагнула на крыльцо. Холодный осенний воздух заставил ее поежиться. Она быстро пересекла двор. У металлической бочки для сжигания листьев опустила ношу на землю. Распалив костер, высыпала в него мусор воспоминаний. Лицо женщины так и осталось сухим, даже когда от счастливого брака остался только пепел.