Назад в СССР
Когда уезжала бабушка я опять становился самым маленьким в семье. У мамы были свои порядки. Жена офицера и тоже блокадница, как бабушка и её сёстры. (Об этом расскажу в следующий раз). Когда мы наконец-то переехали в новую квартиру мне было шесть лет. У нас было понедельное дежурство. Оно заключалось в том, что всю неделю кто-то из нас был ответственен за порядок в квартире, выносил мусор, лазил в погреб за картошкой и овощам. Ну а в магазин постоянно ходил я. Ведь не откажешь любящему старшему брату в такой мелочи. Заряжал сифон у дяди Сёмы тоже я. Сифон, кто не знает – это такой сосуд с краником, который наполнялся водой, а потом заряжался кислородом. Генеральная уборка проводилась по субботам. И делалась всеми вместе.
Ещё в мои обязанности входило гладить папе брюки. Со стрелочкой. Не просто так. Стирать свои носки. Чистить картошку и варить её перед приходом папы на обед. Я был не одинок в этом почти казарменном положении. Мой друг Слава даже делился секретом глажки брюк, чтобы стрелка дольше держалась. Оказывается, с внутренней стороны надо нанести на стрелку мыльный раствор, а потом приниматься за сам процесс преобразования отцовских брюк.
Мы получили квартиру в 1964 году. Я помню свои впечатления от города, в который мы переехали. Сейчас его не узнать. А тогда это был одноэтажный городок с вымощенными гранитными булыжниками дорогами. Никакого асфальта тогда и в помине не было. Вдоль дорог были дренажные канавки вместо кювета. Через эти канавки были наведены деревянные мостики для пешеходов. А наше четырёхэтажное здание было чуть ли не самым большим небоскрёбом в центре города. Да и само слово пешеход было неактуальным. Ведь машин почти не было. Переезжали мы из Бородянки верхом на грузовике в кузове. Дети, весь нехитрый скарб из предыдущей квартиры и бабушка, которая приезжала к нам всегда в случае нашего переезда. Уж не припомню сколько мест жительства мы поменяли за мои недолгие шесть лет жизни на белом свете.
Двор был необычным. Перед каждым домом были участки выделенные каждому из жильцов для посадки овощей. Мы с мальчишками любили в вечернее время пробежаться по этим огородикам в поисках чего-то вкусненького. Помидоров, огурчиков, зелёного лука. Причём с участков соседнего дома было всё гораздо вкуснее и интереснее. Это была как бы игра в разведчиков, где мы ходили на спецзадание. Один из нас обязательно стоял на «шухере». Такие походы всегда заканчивались поеданием добычи. Немытой, просто чем-то наспех протёртой.
Владельцам каждой квартиры был выделен сарайчик. Мы в своём выкопали погреб. Трудились все вместе. Стены и пол зацементировали. Сделали лядо, вытяжку. Папа всё время шутил, что это на случай ядерной войны, чтобы можно было спрятаться. Квашенная капуста, консервации, яблоки, морковь, свёкла, всё есть для пропитания. Можно пересидеть. От таких шуток мне становилось не по себе. О войне я знал только со слов бабушки. И не мог представить, как можно высидеть в таком тесном погребе всей семьёй, не видя света. А о ядерной войне узнал только после того, как Никита Хрущёв показал американцам «кузькину мать».
Кстати, бабушка после того как получила квартиру в конце проспекта Стачек, где тогда заканчивался город Ленинград, умудрилась организовать под окнами огородик с картошкой. Ещё свежи были воспоминания о блокаде, когда каждый клочок земли использовался для выращивания чего-нибудь съестного, лишь бы выжить.