Она всегда была худой и угловатой, резкой в движениях и выражениях. Быстро принимала решения и шла самой короткой дорогой: хоть к цели, хоть к дому. Высокая, яркая брюнетка, одевалась ярко и шло ей всё – и короткое и длинное. Например, связала она крючком юбку чёрную, ажурную с дырками, сразу же её чуть в лес не «завез» сражённый такой красотой водитель маршрутки. Обувь она всегда носила дорогую и всегда на каблуках. Был, впрочем, один непрятный случай.
Работала она тогда в университете одном, каких много открывали в 90-х. Там учились за деньги на бухгалтеров, впрочем, преподавались и вполне культурные специальности, вроде дизайнеров, а иногда даже и историков моды. Также почему-то пользовались спросом дипломы культурологов. Ей эта дисциплина была неожиданно близка. Сначала она в музыкальном училище отучилась, а потом и дальше отправилась - историю культуры изучать.
В их семье она одна была такая. Мама её работала в коммерческом банке, а чудесный, душевный отец всё в лес на охоту с собакой лайкой уходил, когда у мамы в банке цифры не сходились и в доме тучи сгущались. Но стихов дома никто не читал, тем более вслух, хотя книги были.
Так вот в университете том была у нее приятельница из сотрудников, иногда по вечерам засиживались девчонки, выпивая чаю с конфетами, полученными от благодарных студентов. Стихи, понятное дело, иногда читали. До конфликтов порой доходило, подрались они однажды, когда прохладный Северянин наткнулся на пламенного Лорку. Но это другая история.
А в тот вечер вместо чаю наливали коньяк и вышли подруги в зимнюю темноту, держась друг за друга крепче обычного. Было ветренно и звёздно, под ногами снег, подтаявший днём, превратился в лёд и блестел гладко. Было весело и поздно, городской транспорт в то время ходил по собственному, некому не известному, расписанию и решили девочки пойти по домам пешком. И почти дошли, но подвели сапоги, итальянские, на высоком каблуке. Потом был травмпункт и ренген показал, что есть перелом, но на это место гипс не накладывают. Пришлось потом красавице на рабочем месте не за столом сидеть, а стоять. Так и заполняла ведомости, грациозно опираясь на конторку, как Жорж Санд.
Был ещё случай, когда ей пришлось в тех самых сапогах очень быстро по сугробам уходить от поклонника, гнавшегося за ней на джипе и с ружьём... Там уже не до грации было. Потом она даже в валенках какое-то время ходила... Но не долго. Пришла весна и с ней – новые полусапожки итальянские. Для всякой русской женщины Италия это же «сапог сапогом»... Красивый и удобный, кстати, сапог.