Мария.
Я знала, что путь назад станет тяжелым. Мне придется экономить запасы еды и воды, практически не спать и все время быть в седле. Но даже самые мрачные мысли не могли и на десятую часть отразить мои истинные страдания. Только в легендах и песнях воины месяцами проводят в седле и, как ни в чем ни бывало, рвутся после этого в бой.
Уже через три часа после отъезда моя спина начала немилосердно болеть. Правая лопатка отзывалась болью на любое движение руки, да так остро, что даже чувствовалось в груди. Ноги затекли, на ладонях появились мозоли от повода, но более всего меня угнетало одиночество и невозможность перекинуться с кем-нибудь словом. Я с ужасом думала, что при самом благополучном стечении обстоятельств, я окажусь в Эсдрасе не раньше, чем через три с половиной недели.
Забавно, прежде чем стало известно о беременности Хестии, я намеревалась взять ее с собой. Представляю, как вела бы себя дочь вазихана. С наступлением ночи все мои страхи усилились в сотню раз. Я вздрагивала от каждого шороха, снова и снова прислушиваясь к шелесту листьев и уханью сов. Дорога была едва различима, а потому мне пришлось остановиться.
Я никак не могла решить стоит ли зажигать костер. С одной стороны я продрогла до костей, да и свет бы не помешал, но с другой, что иное приманит нежеланного гостя лучше, чем огонь? Все же я решила, что будет разумнее развести костер, и со второй попытки это мне удалось. Сразу стало немножечко веселее. Вытащив из седельной сумки тонко нарезанное вяленое мясо, я впервые за день поела, не чувствуя, однако, никакого аппетита. Да и какой аппетит может быть, когда дрожишь от страха и холода? Хотя я прислушивалась к каждому шороху, но совсем не заметила появления гостя.
Когда костер осветил фигуру вышедшего из леса мужчины, я вскочила на ноги, выхватывая из ножен кинжал. В этот момент я уже попрощалась с жизнью, понимая, что не только не умею обращаться с оружием, но и попросту не смогу это сделать оттого, что мужчина, стоящий напротив, как минимум на две головы выше и вдвое шире меня самой. Мужчина подошел ближе и неожиданно низко поклонился, шокируя меня этим еще сильнее.
- Вазилики, я не ожидал увидеть вас здесь. Прошу прощения, что испугал, - его голос был мне незнаком, но сомнений, что передо мной южанин, быть попросту не могло. Хотя он говорил на общем наречии, интонации и гортанность речи выдавали его с головой. Но кто он? Я никак не могла вспомнить. Во дворце нас окружали тысячи слуг и рабов, к тому же я никогда не отличалась хорошей памятью на лица.
- Вы не помните меня, госпожа, - догадался он. - Позвольте мне подойти ближе к огню. - Я кивнула. Языки пламени озарили его лицо, и хотя черты казались смутно знакомыми, я никак не могла вспомнить, когда я могла его встречать. - Меня называют Юстус.
- Ты гладиатор вазилевса! - озарило меня. Неудивительно, что я сразу не узнала его. Со смотровой площадки лица едва можно было разглядеть, я видела его вблизи лишь раз, когда спускалась для молитвы Песчаному, но и тогда я была охвачена таким волнением, что с трудом что-то могла различить перед собой. - Что вы тут делаете?
- Меня послал к вам вазилевс, - я вздрогнула. Что бы мужчина сейчас ни сказал, ничего хорошего я не услышу. Максимилиан никогда бы не отправил кого-то вместо себя, не случись что-то страшное. - У меня есть для вас письмо.
- Давай его сюда, - нетерпеливо велела я. Понимая мои чувства, Юстус проворно вытащил его из-за пазухи и протянул мне. Печать Максимилиана не вскрыта. Мой муж в безопасности. Я сломала сургуч.
«Мой северный цветок, я жалею, что могу говорить с тобой лишь при помощи этого письма, и вместе с тем отчаянно надеюсь, что оно попадет в твои руки, которые я мысленно покрываю тысячей поцелуев, не в силах передать словами, как рад узнать о рождении нашей дочери. Уверен, что ты уже дала ей имя, а потому благословляю твой выбор.
Душа моя, боюсь, что мы не скоро увидимся. Должен признаться, что твой отъезд был столь поспешным, оттого, что все земли южнее Эсдраса оказались охвачены огнем восстания. Я знаю, как сильно испугают и удивят тебя эти новости, но неужели ты думала, что я не знаю о друзьях короля Реймса, живущих в моем дворце, и не смогу повлиять на них?
Вот уже многие годы волнения снова и снова охватывают Юг, и это происходит втайне от всего мира.
Заклинаю тебя всеми богами, не смей возвращаться в столицу, это слишком опасно для любого, кто носит имя Ройглао. Оставайся в Гарте и воспитывай нашу дочь. Позволят боги, мы увидимся с тобой, а если этого не случится, будь счастлива. Найди достойного отца для нашей девочки и проживи счастливую жизнь, не поминая своего старого мужа. Юстус позаботится о вашей безопасности, ты можешь доверить ему свою жизнь. Я же покорно готов принять свою судьбу, чего бы она мне ни уготовила, зная, что за счастьем, которое ты мне подарила, неумолимо последует расплата. Жалею лишь о том, что так и не увидел нашу дочь, и не смог сказать вам обеим, как же сильно я вас люблю. Позаботься о моих вазилири, теперь ты старшая в нашем роду и отвечаешь за них. Прости мне былые обиды и не вспоминай более прошлого. Я знаю, тебя ждет великая судьба. Мария, не оборачивайся на тех, кого унесло рекой времени. Благословляю тебя и нашу крошку. Твой любящий муж Максимилиан».
- Вазилики?
- Как далеко ближайшее селение? - мне удалось заставить голос звучать ровно. Я была буквально на грани сознания, отгоняя от себя любые мысли прочь, которые были сейчас нестерпимы.
- Не больше двух часов пути.
- Мы заночуем здесь, а наутро заедем в город, мне нужно написать письмо брату. А затем мы отправимся в Эсдрас.
Следующие дни превратились в сплошной кошмар. Я снова и снова гнала прочь от себя дурные предчувствия, ведя ничего не значащие разговоры с гладиатором. Наемник южной армии, он нередко рассказывал мне о событиях недавнего прошлого, о которых я и понятия не имела, боях, где встречались огромные южные армии. С молоком матери каждый южанин обретает понимание, что ни один северянин, коими они считают любого из жителей трех земель, не должен знать о слабостях юга, которой и считается война.
Так, например, десять лет назад у стен Хабесе произошел бой, в котором приняли участие более семидесяти тысяч человек. Я даже представить не могла подобных масштабов. Муж и словом не обмолвился о сражении недавнего прошлого, в котором он, к слову, вел за собой всю огромную армию.
Я нередко спрашивала отчего все его тело испещрено шрамами, но Максимилиан ни разу не дал мне ответа. Юг, каким я его знала, внезапно оказался всего лишь обложкой книги, за которой скрывались тысячи страниц истории, о которой я даже не подозревала. И на одной из них жизнь моего мужа и его семьи была теперь под угрозой. Я не знала ни как им помочь, ни где они. Я даже не знала, смогу ли проникнуть на территорию Эсдраса прежде, чем буду убита.
Женщин всегда почитали на юге, но никто не пожалеет чужестранку, будь она даже их вазилики. Само имя Ройглао теперь скорее погубит меня, нежели защитит от смерти. Дочь? Да, ради нее я должна жить, но есть и Реймс. Он позаботится о племяннице, к тому же теперь Эрлеа наследница первой очереди, принцесса Срединной земли. У нее достаточно защитников помимо матери. Своим письмом я согласилась на брак Хестии с ее герцогом Канттером, при условии, что она станет наставницей Эрлеи. Конечно, я мало рассчитывала на то, что она достойно выполнит свой долг, но под надзором Реймса она научит дочь южному наречию и расскажет ей об этой странной, удивительной стране. А может и обо мне, если богам будет угодно лишить меня жизни.
В самых мрачных предчувствиях, я въехала в Южные земли. Юстус, который вне арены носил имя Айле, посоветовал мне на манер женщин из племени кочевников сбрить волосы на голове и брови, что я, не раздумывая, и сделала. Я понимала, что слишком многие видели меня близко во время ритуала омовения, а потому узнают, стоит мне только въехать в Эсдрас. Обрив налысо голову, я совершенно изменилась, но даже этого было явно недостаточно, и дрожащей рукой, я сбрила брови. Вот теперь никто не узнает в этой странной, словно изнеможенной тяжелой болезнью женщине Марию Ройглао. Облаченная в мужской костюм, я казалась себе незнакомкой, впрочем, чувствовала себя столь же странно.
Чем ближе мы оказывались к столице, тем большие разрушения представали перед нашими глазами, и тем сильнее вскипала во мне злость. Земля была выжжена, всюду нестерпимый запах гари и следы огня. Всюду похороны.
А еще сотни женщин. Их пощадили, но сколько из них видели смерти своих сыновей? Скольких из них оттаскивали от мужей, прежде чем тех обезглавить? Продвигаясь вглубь страны, мы видели все большие разрушения. На месте небольшого поселения Дайхесене остался лишь пепел и сгоревшие обломки домов, на которых сидели не меньше трех десятков женщин, лишившихся в один день всего. Куда им идти, если вся страна охвачена огнем войны? На север? Нет, южанки никогда не решатся на подобное, если даже от этого будут зависеть жизни их детей. Без еды и воды, они в молчании сидели под палящим солнцем, готовясь принять смерть. В этот день я впервые заглянула в глаза проклятию, которое станет преследовать меня еще очень долгие годы. Я не могла ничем помочь, я была бессильна перед ликом смерти, которая тенью шла за мной по пятам.
К моменту входа в столицу я была готова увидеть все, что угодно, даже голову Максимилиану, нанизанную на пику крепостной стены, но то, что в конечном итоге предстало перед моими глазами, оказалось еще страшнее. Королевский двор оказался стерт с лица земли. Не было ни дворца, ни сада, ни площади, только груда камней, покрытых песком. Моего дома больше не существовало. Он остался лишь в воспоминаниях, наполненный запахом роз и щебетанием птиц. Я почувствовала себя песчинкой, заброшенной ветром в заповедные земли. Ни друзей, ни семьи. Я даже южным наречием практически не владела - кто бы мог подумать, что в конечном итоге я стану вазилики варварского юга, а не западной или восточной земли.
- Мы должны уходить, - решительно велел Айле, заметив пристальное внимание двух мужчин, облаченных в алые одежды, направленное теперь на нас двоих.
- Подожди, - я спешилась, и, игнорируя его призывы, направилась прямиком к незнакомцам. Я не боялась - слишком много ночей прошли без сна, когда, теряя рассудок перед ожидающим меня будущим, я малодушно была готова отказаться от всего. Страх выжег все живое в моей душе, но и сам затих. Пепел не горит. - Что здесь произошло? - спросила я на восточном наречии, приблизившись к мужчинам. Многие кочевники вели активную торговлю южным товаром с Восточными землями, порою проводя в чужой стране куда больше времени, чем дома, а оттого никто не удивился, услышав мои слова.
- На юге снова революция, госпожа, - приветливо улыбнулся мужчина, словно мы и не стояли на обломках дворца. - Вазилевс Максимилиан не стал ждать подхода мятежников и просто взорвал дворец.
- Безумец, - усмехнулась я. Однако следующая мысль заставила мою кожу покрыться мурашками. - Он погиб?
- Что с ним станется? - ухмыльнулся другой. - Сбежал, только его в Эсдрасе и видели.
- Простите, я слишком долго не была дома и не знаю, что случилось.
- Все как всегда, госпожа. Налоги поднимаются, есть простому народу нечего. В Хабесе еще в начале года после землетрясения были засыпаны практически все колодцы, и город остался без воды. Конечно, большая часть колодцев не пострадала, но слишком их мало для такого крупного города, да и те не успевали наполняться водой. Сколько люди обращались к вазихану за помощью, только никто не откликнулся. Без разрешения вазилевса новые рыть нельзя, да и мало кто теперь обучен находить водные жилы. Хабесийцы предстали перед вазилевсом на праздновании Песчаного, как и положено, намереваясь преподнести свои дары, но, увидев, как новая северная вазилики выливает воду на песок, чтобы наполнить кубок вином, не стерпели.
Мне казалось, что кто-то пронзил меня ножом в живот. Боже, так это я стала причиной нападения, когда Максимилиан... Это из-за меня мертвы его сыновья!
- Госпожа, с вами все хорошо, вы побледнели?
- Продолжайте, - попросила я, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоций. Казалось, солнце стало печь еще сильнее, но отчего-то моя кожа покрылась мурашками. - Все дело в вазилики?
- Не совсем. Некоторые даже любят ее, особенно после того как она своим телом закрыла вазилевса от мечей, но все видели, как она спаивает мужа, да и вообще поговаривают, что она ведьма, раз вазилевс поставил ее превыше собственных детей.
- Оставь ты северную ведьму в покое, - перебил южанина друг, - Госпоже неинтересны твои страхи. Когда вазихан вернулся в Хабесе, жители были доведены до отчаяния. Пересохли еще пять колодцев, в то время когда во дворце вазихана вовсю били три фонтана. Жители просили позволить им набрать хоть немного воды напоить детей, но вазихан пообещал, что он напоит их кровью, если хоть кто-то пересечет границу его владений. На следующий день жители буквально прорвались на территорию дворца, а когда гвардия вазихана атаковала их, не жалея собственных жизней, сцепились с ними в бою. Вазихана поймали и, очевидно с помощью Песчаного, бросили на арену Эсдраса, где его и казнили на глазах вазилевса.
Правитель по-быстрому отослал жену прочь и, не жалея ни правых, ни виноватых, согнал всех хабесийцев за крепостные стены и поджег город. Тушить все равно нечем. Песок песком, вот только при таком ветре, горящий со всех сторон город был обречен. Вот и начались беспорядки, пытались взять дворец, и взяли бы наверняка, да только вазилевс, понимая, насколько тот легко будет осажден, вывез прочь все богатства, выгнал слуг и велел все взорвать. Даже представить страшно, сколько там было пороха. Камни летели к крепостным стенам, перебив столько невинных, что и в военное время не увидишь так много жертв.
- И где теперь вазилевс? - задала я откровенно глупый вопрос, надеясь, услышать хоть какой-нибудь слух, который сможет привести меня к мужу.
- Скрылся, госпожа, едва ли он вообще на юге. Теперь, когда его поддерживают Срединные земли, а он так стар, что мечтает лишь о спокойном остатке жизни, ему нет никакого дела до того, что творится в стране. Кардос, предводитель защитников юга, поймал всех вазилири и заключил их во дворце Афессии, надеясь, что ради спасения дочерей и внуков, Максимилиан выдаст себя. В итоге эти Ройглао нашли способ изготовить яд, и в один из дней охранник, приносящий им еду, нашей их всех мертвыми. Госпожа!
Я медленно опустилась на песок, чувствуя, как сознание покидает меня. О господи, они покончили с собой. Юмилия, Ксин... Все Ройглао мертвы, и в этом есть отчасти моя вина. Спирос и Актеон нашли бы слова, остановившие их отца от опрометчивого шага, но моя ошибка стоила им жизни. Если бы я не настаивала на отъезде вазихана из столицы, то, возможно, Максимилиан узнал бы об истинной причине агрессии хабесийцев, и трагедии, а вместе с ней революции не случилось бы. Своими невольными действиями я навлекла на весь юг войну и смерть.
- Я держу вас, - услышала я слова Айле, пробившиеся ко мне словно издалека. Я скорее поняла, чем почувствовала, что гладиатор поднял меня на руки и куда-то несет. Мне хотелось сказать ему, что я и сама могу удержаться на ногах, но испытанное мною потрясение было столь велико, что я не владела собственным телом, оставаясь лишь истерзанным разумом, заключенным в темноте. Как бы мне теперь хотелось потерять сознание, но, вопреки надеждам, я не могла. Солнечный свет становился все ярче, в нос ударил знакомый запах гари, а потом я почувствовала капельки воды на своем теле. Вся моя одежда промокла насквозь, а я даже не помнила, как это произошло.
- Как вы, Мария? - заметив, что я приоткрыла глаза, тихо спросил Айле, склонившись к самому моему лицу, чтобы никто не смог расслышать его слов.
- Почему ты мне не сказал?
- Я не знал про гибель вазилири, госпожа.
- Но ты знаешь, где твой повелитель, - уверенно сказала я, более не сомневаясь в этом. - Все это время я видела, как ты говорил ложь, но теперь знаю, как звучит в твоих устах правда, а потому скажи мне, где он? Где мой муж?
- Он там, где никто не сможет навредить ему.
- Хамбели, - как же это было просто! Почему я раньше не догадалась? - Он в священном городе.
- Простые люди не знают туда пути, полагая, что город заповедный, - казалось, он ничуть не удивился моей догадкой. - Вазилевс, как и его отец, беседовал с каждым, кто сумел добраться до Хамбели, и по их словам составлял карту. Танис дополнила ее последними штрихами.
- Но кто знает, насколько она верна.
- Я знаю, госпожа. Я помогал вазилевсу, когда тот уходил в пустыню, прихватив сокровища клана Ройглао. Его караван был столь обширен, что я до сих пор не перестаю удивляться, как никто не догадался, кто скрывается среди кочевников. Перед встречей с вами, я провожал корабли в заливе Вольных земель. Все золото клана было отправлено в Гарт, на сохранение к вашему брату, и там уже я узнал о вашем отъезде, впрочем, я несколько обогнал вас в дороге, и был вынужден возвращаться.
- Ну почему ты не рассказал мне все сразу? - я с трудом владела собой, от разом охвативших меня чувств радости и гнева.
- Я не смог бы уберечь вас от возвращения в Эсдрас, но, увидев все своими глазами, вы направитесь обратно в Гарт, как того и желал вазилевс.
- Вы оба сколь угодно можете думать, что я отступлю и буду послушной воле и надеждам вазилевса. Так вот, вы оба ошибаетесь. Я дочь вольного Гарта, королева по рождению, и я не стану ждать, пока народ натешится игрой в мятежников. Я помню, что о тебе рассказывал Максимилиан. Ты, бесстрашный Юстус, ведь сам когда-то побывал в Хамбели.
- Это было много лет назад, госпожа, - понял он мои намерения.
- Неважно. Ты поможешь мне добраться до вазилевса.
- Нет, госпожа, я не осмелюсь нарушить приказ вазилевса. Я поклялся вам, что буду служить преданно, но обещания, данные мною нашему правителю, не будут нарушены. Вам нельзя оставаться на юге, и, если вы захотите отправиться вглубь страны, вам придется лишить меня жизни, потому что я не позволю сделать вам и шага, моя вазилики.
- Что мне делать? - скорее саму себя спросила я. - Айле, ты же не просто воин арены, скажи мне, сможет ли помочь нам Реймс? Что если я смогу убедить брата направить свои войска на помощь мужу.
- При всем вашем желании, госпожа, этого будет недостаточно. Население юга втрое больше Срединных земель. Лишь у Востока есть армия, достаточная для подавления мятежа.
- Тогда я попрошу помощи.
- Восток не откликнется на зов юга, - решительно возразил мужчина.
- Но моя двоюродная бабка ответит на просьбу своей племянницы. У нее есть долг передо мной, и пришел черед его отдавать.
- Вы так уверенны в мягкосердечии правительницы Аэллы?
- Я буду на это надеяться.
© Энди Багира, Иррьяна, 2013 г.
Понравилась история? Ставь лайк, мне будет приятно)