С патологиями – к ней. Насчёт ЭКО – тоже...
«Наш ангел-хранитель», – сказала про неё известная в Сибири врач-гинеколог и черкнула: «Cito! К Золотарёвой»
«Правда Золотарёва», – подумалось при встрече: волосы у врача тёмно-рыжие. А улыбнулась – стало светлей в кабинете, и кресло за ширмой перестало пугать, и инструмент – блестеть зловеще...
Конечно, не за улыбку (хотя и она аргумент), а за врачебный талант и огромный опыт ценят эту милую женщину... женщины. Стремятся попасть на приём именно к ней, когда болезнь бьёт... ниже пояса. Или когда очень хочется сопящее чудо в кружевном конверте, а чуда всё нет, нет...
Девчонкой мечтала стать геологом или подняться выше гор – стюардессой. Но однажды очутилась в День открытых дверей в медицинском институте, и студентки изменили Тонину жизнь - так заразительно рассказывали об учёбе, о будущей профессии...
Девять балейских старшеклассников грезили в тот год о белом халате. Поступила она одна.
«Вид крови? Абсолютно нормально воспринимала, в обмороки не падала.
Ну и потом... жила в общежитии. А это, я вам скажу, тоже не для слабонервных. Хоть и диковато было после строгого бабушкиного воспитания», – смеётся и искорки в глазах: совсем девчонка! Наверное, хохотушкой курса была.
А в гинекологию попала так. На четвёртом курсе студенты шумною толпою пришли на практику в роддом.
«Многие после того зарекаются идти в акушеры, ведь это же господи-боже-мой что такое! Но роженица была очень адекватная. Когда всё закончилось, и малыш закричал, у меня слёзы проступили – моё».
Потом был кружок по акушерству и гинекологии. Без него попасть на специальность нечего было и мечтать. К таинству рождения и в хирургию допускали в то время лишь самых-самых. Остальные – в армию терапевтов.
Дальнейший опыт нашей героини схож с булгаковским, только место дислокации было иным – ординатуру проходила в родном городке. Молодой врач в районном центре – то ещё испытание. Местных на мякине не проведёшь: сарафанное радио быстро прославит или... ославит.
Но:
«Завоюешь доверие – будешь и царь, и Бог. Особенно сложно на первых порах было с семейскими. Но я была очень увлечена! Работала сутками. Пациентки снились ночами, а ещё отчёты, отчёты...»
Роды случались и «с колёс», и почти в полевых условиях. Помогали наставления учителей. Ещё в институте внушали: «Ты – для женщины. Выбрал профессию – работай, как надо».
Десять из 13 лет в Балее – районным гинекологом. В перестройку городок развалился. Золотарёвы перебрались в Читу. В гинекологическом отделении роддома №2 – ещё десять лет круговерти. Дежурства, обходы, операции и судьбы, судьбы человеческие « всё через сердце. Но ничуть не жалеет суматошных лет:
«Ничего не боюсь после такой школы. Кесарево с закрытыми глазами сделаю».
И тут же спохватывается: «Будто хвастаюсь – не хочу. Людская похвала справедливее».
А время диктует новые правила «игры»: пациент выбирает врача. В краевом диагностическом центре беспокойная очередь с 8 утра и не убывает. Антонина Артемьевна теперь здесь на боевом посту. Увлеклась гинекологической эндокринологией. С патологиями – к ней. Насчёт ЭКО – тоже.
Женщина, за сорок, с надеждой:
- Родить хочу.
– Чувствуете себя на сколько?
– На 35...
– Родим!
А вот другая:
- Вы у меня первенца принимали, ещё в Балее!
– Не двоечник хоть?!
– Большой умница вырос. Спасибо Вам.
После работы – за книжки («Всего Толстого перечитала, с возрастом другое понимание классиков приходит»).
Или на дачу («Грибочки мариную с веточкой багульника»).
Или путешествовать, когда удаётся.
Или на лыжи всей семьёй (семья – муж и дочь-кардиолог).
Или в театр («Сегодня на «Собачье сердце» Булгакова»).
И ещё из чисто врачебных откровений:
«Не только экология, не только образ жизни виноват, что столько патологий, бесплодия... Предназначение женщины – материнство, а у нас – аборты и прочее, чтобы природу обмануть.
Рожайте, девочки! А мы, врачи, поможем, чем можем»...
❤️