Залы встречного ветра были в каждом районе города. Первый раз Оп побывал в таком в начальной школе. Он тогда ничего особенного не понял, просто запомнил, что чем быстрее он начинал идти, тем сильнее дул встречный ветер, сопротивляться которому было очень трудно.
Второй раз он оказался в таком зале в возрасте 24 лет. Он устраивался на работу, где обязательно требовалось пройти испытание встречным ветром. К тому времени он понимал, для того чтобы преодолеть сопротивление среды и дойти до конца зала, требуется недюжинная воля. Ему тогда почти удалось пройти испытание. Но на последних 500 метрах, когда он резко рванул вперёд, его опрокинул ураган и отшвырнул к самому началу зала. На ту работу его не взяли, и он тогда решил, что главная его проблема — недостаточность силы.
А сейчас он пришёл в этот зал сам. И вот почему.
Месяц назад он случайно разбил хрустальное яйцо, стоявшее в Овальном зале городской библиотеки. Яйцо это было единственным образчиком утерянного искусства и потому ценилось выше, чем если бы было золотым. По счастливому, как тогда думал Оп, случаю рядом никого не оказалось. И вместо того, чтобы открыто признаться, он тихонько собрал осколки в свою сумку и сбежал с места нечаянного преступления. Это малодушие дорого ему стоило. Обнаружив пропажу, все решили, что яйцо украдено, было начато расследование. И хотя Опа никто и не думал подозревать, оказалось, что в тот день его выбегающим из библиотеки видел Бо, и сейчас собирался пойти в полицию, чтобы дать свидетельские показания. Оп чувствовал себя словно мышь, оказавшаяся в капкане. Паника, слабость в ногах — снова мечущийся в поисках решения ум.
«Слабак, я слабак и трус», — бесконечно повторял про себя Оп. — Я должен быть сильным, я должен что-то сделать.
И вот, незаметно для себя он оказался в зале встречного ветра. Оп слабо понимал, зачем он сюда пришёл. Если бы кто-то спросил его, наверное, он бы ответил что-то про «преодоление себя и воспитание силы характера».
Медленно он начал двигаться. Первый робкий поток воздуха коснулся его лица. Оп ускорил шаг — и воздух уплотнился, загудел. Ещё быстрее — и навстречу хлестнули первые шквалистые порывы. Оп удвоил напор. Перед ним сначала возникла воздушная стена, а потом ветер начал закручиваться и рывками выбивать пол из-под ног. Оп напрягся из последних сил. Тщетно! Его подкинуло и понесло к самому началу зала. Ярость, гнев на себя и бессилие – вот что почувствовал Оп. Он даже закричал, а потом все померкло. Очнулся Оп минут через пять. Кровь тёплой струйкой стекала по щеке. Удар был сильным, голова страшно раскалывалась. Пошатываясь, он снова встал на ноги. Тело качало. Дыхание выворачивало наизнанку. Шаг, другой, третий, рывок и снова его отбросило. Опа вырвало. Опустившись на колени, он заплакал. «Возможно, кто-то и мог бы дойти до конца, но тебе это никогда не удастся, ведь ты трус, слабак, тряпка.» — обвиняющий голос в уме звучал жёстко и беспощадно. Время текло вязко и противно. Всё казалось бессмысленным. «Ну уж нет, — подумал Оп, — я найду способ добраться». Он снова поднялся.
«Ладно, — подумал Оп. — Начну с медленного движения, буду добавлять скорость по чуть-чуть». Снова бесполезно! Встречный ветер становился плотнее, как только темп нарастал. Надо замедляться? Оп попробовал. Воздушное давление ослабело. Ещё раз ускорился, сопротивление снова возросло. «Вот оно — понял Оп — надо просто идти медленно. Он попробовал. Поначалу всё шло хорошо. Но потом ветер снова начал усиливаться. «ЧТО? ЧТО ТЕПЕРЬ НЕ ТАК? Я ИДУ МЕДЛЕННО, ОТКУДА ВЕТЕР?» Оп закричал внутри. Свет померк, сильный порыв вздёрнул его под потолок, а потом наступила тьма. ..
Сколько времени прошло до того, как Оп очнулся, он не знал. Окон в зале не было. Звуки снаружи не проникали. Спина ныла от боли. Глаза еле различали дверь на той стороне. Внутри него воцарилось равнодушие. Час или два он сидел в таком состоянии. Он больше не хотел ничему сопротивляться. Яйцо было разбито, он был виновником, прятаться больше нет ни сил ни желания. Это открытие так поразило Опа, так расслабило, что он даже не заметил, как поднялся и тихонько побрёл вперёд. Внутри больше не было надрыва - просто спокойствие. Через час он добрёл до конца зала, толкнул тяжёлую дубовую дверь и вышел на улицу.
Наконец, всё закончилось, Оп отправился в полицию.