Пианино моё расстроилось, Сумасшествие спряталось в щели. Что счастливое долго так строилось? Прохудились все окна и двери. . И куда мне теперь, патлатому? Нет ни песен, ни тёплой постели. Ну, а помнишь, гуляли с ребятами? Ну, а помнишь, пили и ели? . Были праздники, были застолия! Да года всё неслись ненасытные. Что ж теперь, помертвевшее море я? На кого подавать челобитные? . Что ж теперь, не вернуться мне прежнему? Не кутить, не любить и не странствовать? Не прибиться к берегу вешнему! Остаётся одно – только пьянствовать.
Пианино моё расстроилось,
Сумасшествие спряталось в щели.
Что счастливое долго так строилось?
Прохудились все окна и двери.
.
И куда мне теперь, патлатому?
Нет ни песен, ни тёплой постели.
Ну, а помнишь, гуляли с ребятами?
Ну, а помнишь, пили и ели?
.
Были праздники, были застолия!
Да года всё неслись ненасытные.
Что ж теперь, помертвевшее море я?
На кого подавать челобитные?
.
Что ж теперь, не вернуться мне прежнему?
Не кутить, не любить и не странствовать?
Не прибиться к берегу вешнему!
Остаётся одно – только пьянствовать.
