Здравствуйте! Сегодня мы попробуем развенчать устойчивый миф о якобы точном копировании медальером Лукьяном Дмитриевым портрет императрицы Анны Иоанновны, работы Гедлингера. В 1735 году императрица обращается с письменной просьбой к Шведскому королю направить на работу в Россию медальера, швейцарского происхождения Иоганна Карла Гедлингера.
Гедлингер был одним из самых выдающихся медальеров того времени, привлечь этого художника на русскую службу пытался еще Петр I, но Гедлингер не согласился оставить Швецию. На просьба Анны, король Фредерик ответил согласием, но при условии, что его любимый медальер отправиться в Россию лишь на два года. Судя по всему, императрица была недовольна ухудшавшимся художественным мастерством резчиков портретов на монетах.
Некоторые из многочисленных изображений Анны Иоанновны доходили вплоть до откровенно карикатурных. В России Гедлингеру помимо льгот и прочих материальных привилегий , было поставлено огромное, по тем временам, жалование 4000 рублей в год. В свое пребывание в России, медальер стал автором изображения для большой государственной печати, нескольких медалей и рядом монет.
Анна Иоанновна позировала Гедлингеру при большом количестве придворных, успех был полным. Гедлингер заканчивает свою работу под всеобщие аплодисменты. Полнота и некрасивость Анны были талантливо скрыты царственной величественностью, достоинством, спокойствием и изяществом императрицы. Прекрасно передана массивность шеи и грозность черт лица, очень низки лоб, скрытый под перевитыми жемчугом волосами.
Великолепно исполнены детали: узорная парча и легкие кружева платья, горностай мантии, драгоценные камни. С Гетлингером в Россию пришёл стиль барокко, с его пышностью форм, сложностью образов, внутренним динамизмом. Творчество мастера обогатило творчество последующих русских медальеров. В 1736-1737 годах в Петербурге на временном монетном дворе, в палатах князя Прозоровского, было отчеканено около 20 тысяч монет рублевого достоинства, с Гедлингеровским портретом императрицы. На оборотной стороне изображен орел его же работы.
В 1737 году приступили к чеканке на Московском красном дворе, причем из дошедших до нас документов следует, что штемпеля подготовил подмастерье Лукьян Дмитриев. В связи с этим, в нумизматической литературе прочно закрепилось мнение, что подмастерье Дмитриев с высочайшей точностью повторил работу великого Швейцарского медальера.
При этом сходство в портретах этих двух мастеров настолько полные, что как пишет автор одной из статей, копии Дмитриева практически не имеют признаков, позволяющих надежно отличить их от подлинных штемпелей Гедлингера. В отличии от Гедлингера, автор столь точной копии Лукьян Дмитриев получал жалование всего лишь 100 рублей в год. Исследователи ссылаются на приказ монетной канцелярии, где говорится про штемпель работы мастера Лукьяна Дмитриева, который резан со штемпеля медальера Гедлингера точный, однако сравнение Гедлингеровского и Дмитриевского портретных штемпелей не оставляет сомнений, что последний использовал лишь формы и маточники работы Гедлингера.
Точность Дмитриевского портрета имеет на наш взгляд единственное объяснение. После возвращения Гедлингера в Стокгольм, его ученик Дмитриев прибыл в Москву, где начал готовить штемпели с использованием Гедлингеровских форм. Примечательно, что у опытных медальеров Фукса и Лефкина, перед которыми была поставлена аналогичная задача для чеканки рублей этого типа на Петербургском монетном дворе, получилось весьма отдаленное сходство с портретом Гедлингера.
Что касается изображение орла, на монетах работы Дмитриева, то здесь судя по всему, был использован инструмент заново изготовленный в Москве. Вот так невероятная интерпретация сведений из архивных документов, приводит к формированию устойчивых мифов. На этом у нас все! До новых встреч, друзья!