Хорошо это или плохо, но люди воспринимают мир через символы. Иногда они оказываются простыми и понятными, но очень часто каждый символ несет в себе множество значений, которые раскрываются только при анализе контекста. Особенно важно учитывать это, когда речь идет о символах, призванных отличить «своего» от «чужого». Именно им и посвящена книга Михаила Майзульса.
Беря в руки этот увесистый том, невольно проникаешься уважением как к проделанной автором работе, так и к подходу издательства, выпустившем книгу на мелованной бумаге, позволяющей передать иллюстрации в очень высоком качестве. Собственно без столь кропотливой работы по отбору изображений книга бы не состоялась, или, по крайней мере, оказалась не столь понятной. А иллюстраций действительно очень много, настолько, что когда я только открыл книгу, чтобы пролистать, первым моим впечатлением было, что это — альбом или каталог музея с научными комментариями. По структуре книга состоит из двух частей, первая из которых посвящена материальным знакам (одежде, гербам, флагам), маркирующим «иного» на изображениях, а вторая – телесным (чертам лица, цвету кожи и так далее).
В Средние века, когда значительная часть населения была неграмотной, визуальные образы выступали в качестве основного инструмента формирования тех или иных представлений, в данном случае — представлений об «Иных» или даже «Чужих». Но при этом важно учитывать, что истинное значение всех деталей каждого изображения будет понятно только в контексте, а потому невозможно приписать каждому символу однозначную трактовку. И в этом плане работа Михаила Майзульса очень привлекает, поскольку автор избегает категоричных суждений, разбирая значение изображаемых элементов в зависимости от того, какую мысль художник (и его заказчик) хотел донести до зрителей. Важно и то, что автор указывает, что значение символов могло меняться во времени, определяя XII-XIII века как переломный момент в изображении «Иного». Эта эпоха — время, когда состоялись третий и четвертый Крестовые походы, результаты которых оказались совершенно различными. И это потребовало серьезного переосмысления европейцами себя, что возможно только через противопоставление окружению.
Именно тогда в католической Европе сложилось представление о том, что против нее действует единый фронт иноверия, в который входят иудеи, мусульмане и еретики. Связано это с тем, что в это время формируется представление о едином христианском сообществе, которое пронизывается множеством иерархий, стремится к централизации и единообразию. И для того, чтобы поддерживать чувство внутреннего единства, необходимо было создать универсальные образы «Иного» (который приобретает все больше негативных черт, становясь все более «Чужим»), понятные современникам. На это работали многочисленные живописцы, которые визуализировали эти образы.
В результате складывается определенный набор маркеров, который позволяет отнести к «Своим» или «Чужим» не только современников, но и людей, живших в далеком прошлом: библейских персонажей, правителей Рима, легендарных героев раннего средневековья. При этом автор специально делает оговорку, что далеко не всегда символы, обозначающие «Иного» носили негативный характер, зачастую они просто маркировали его как не-христианина, обозначали его экзотичность. То есть «Чужой» в ряде случаев мог быть просто «Иным». Именно поэтому нельзя на основе поверхностного знакомства с изобразительным искусством Высокого Средневековья выносить однозначные суждения по поводу скрывающегося в картинах смысла (чем зачастую грешат сторонники различных псевдонаучных теорий).
И в этом плане книга Михаила Майзульса оказывается очень ценной для тех, кто хочет понять почему, например, монголы могли выглядеть на изображениях так же, как иудеи или сарацины, а персонажи древней истории были обладателями гербов, как в Средние века. При этом книга написана хорошим литературным языком и не требует от читателя каких-то особых узких знаний, будучи понятна не только для профессионалов, но и для любителей истории. Пожалуй, ее единственным недостатком является вес, но на него можно закрыть глаза.
Автор: кандидат исторических наук Алексей Панченко.
