Питерский патриотизм - это особый диагноз и неповторимая симптоматика. Ни с каким другим патриотизмом его не спутаешь.
Коренной питерец твердо знает, что его малая родина - европейский город, в результате горького геополитического недоразумения оказавшийся в этих ужасных азиатских границах. Прочих россиян он соотечественниками не считает, а считает неудачниками, которых угораздило родиться в колониях. Все эти люди несут службу в диких туземных условиях, полагает питерец, а в метрополию наведываются только в отпуск, подкопив деньжат и сморкаясь в кулак от волнения.
Москву питерец ненавидит как место, где окопались разбогатевшие туземцы и смеют оттуда командовать, словно не слезли с пальмы только позавчера. Приличный человек, по мнению питерца, не указы подписывает и не проекты проектирует, а проводит свои дни в тиши библиотек, совершенствуя ссылочный аппарат к докторской работе. К землякам, выбравшим московскую карьеру, питерец особенно строг и честит их иудами, оплевавшими эрмитажные идеалы.
Старой застройкой питерец гордится так, словно вся она - его рук дело, кроме барокко признает только югендстиль, любой проект из стекла и бетона считает святотатством и немедленно бежит пикетировать стройку одиночно или группой. Если в городе все же удается вопреки пикетам что-нибудь возвести, питерец говорит, что все пропало и город никогда уже не будет прежним.
Постройка чего-нибудь из стекла и бетона разбивает питерцу сердце. Он так безутешен, словно сам претендовал на этот подряд, но был обойден выскочками-конкурентами. Аргументы системы "шагать в ногу со временем" против питерского жителя абсолютно бессильны, ибо он в любой новации прозревает интригу коварных москвичей, для которых нет ничего святого. Это все они, рыдает питерец, это они растоптали наши традиции и вонзили этот архитектурный кошмар в спину нашей культуре.За москвичами питерский житель права на культуру не признает, полагая их низшим звеном эволюции наравне с прочими жителями планеты.
В среднем два раза в год я устраиваю встречи с читателями. Не потому, что мне делать нечего, а потому что очень уж просят читателит. Раз в год в Москве, раз в год дома в Питере. Встречам в Питере я всегда очень радуюсь, потому что я страшная патриотка и, будь моя воля, Питер был бы столицей мира. Патриотизм мой доходит до того, что питерские встречи я часто организую сама - нахожу помещение, оплачиваю его, волнуюсь о рассадке, переживаю за качество звука и вообще веду себя неподобающим образом.
На московские встречи я еду с недовольной рожей, не переставая брюзжать на тему "чойта я к ним поеду, пусть сами к нам едут". Приехав на все готовое (зал, свет, звук, рассадка), я всем своим видом демонстрирую, что только мой бесконечный гуманизм и христианское милосердие заставляет меня снизойти до этих бездуховных людей, влачащих там у себя в Москве практически полуживотное существование, и привнести хоть искру культуры в их беспросветную жизнь.
Результат при этом бывает всегда строго обратным.
На московские встречи приходит куча народу, в том числе человек пятнадцать давних, заслуженных френдов и еще столько же личных знакомых. Там собирается прекрасная тусовка, где все свои, все всех знают и никому ничего не надо объяснять от сотворения мира. Там многолюдно и весело, там завязываются приятные знакомства и полезные контакты. По окончании мероприятия человек десять еще полчаса курят на улице, не в силах расстаться, после чего идут в кабак и курят(зачеркнуто) тусят уже там.
Питерские встречи, которые должны быть для москвичей недосягаемым образцом великолепия, оборачиваются полной противоположностью. Из раза в раз я чувствую себя лектором общества "Знание", присланным по разнарядке в областную больницу, где никому не сказали, в чем смысл ивента, но сказали, что явка обязательна, в том числе для младшего медперсонала.
По ссылке видеозапись питерской встречи, которая была позавчера.
Посмотреть эту запись стоит по двум причинам. Во-первых, можно потом в комментах подробно разобрать мой наряд, фигуру, состояние кожи и прочие неприглядные детали. Все это заслуживает самой суровой критики. Во-вторых, можно оттолкнуться от этих впечатлений, чтобы порассуждать об общей бессмысленности моего существования.
А для тех прекрасных людей, которые хотели бы побывать на такой встрече, но злая судьба обрекла их на постоянное проживание в Лондоне, это может послужить утешением.