Оставив после себя записку, он собрал вещи и навсегда покинул наш дом.
Вернувшись с работы, я медленно поплелась на кухню, таща за собой пакет продуктов, купленных около дома. Настроение было, прямо скажем – отвратительное.
Наступила осень и хандра, подкралась незаметно, словно хотела сделать сюрприз, а по итогу нагад!.ила по самое не балуйся…
За окном уже стемнело, мне, как всегда, хотелось громко воскликнуть и сокрушиться на городские службы, ведь отопления до сих пор не было, поэтому дотащив пакет, я дошла до спальни и тут же нацепила кофту, в которую любила укутываться, когда читала по вечерам.
Вернулась на кухню, совсем не заметив отсутствие всей обуви и чемодана, припрятанного на самом верху в антресолях.
Записка лежала аккуратно сложенная на самом краю обеденного стола, казалось, что она была совсем теплой, будто он ее только что держал в руках. Держал так долго, будто не решался отпустить из рук, ведь положив ее на стол - он поставил для нас огромную точку.
- Дорогая. Я знаю, что поступаю, как последний муд!. ак, но иначе, я кажется не могу, не смог. Годы, проведенные с тобой – навсегда в моей памяти, я ни о чем не сожалею, ни в чем не виню тебя и не злюсь. Какое-то время я был счастлив… никогда не думал, что встану перед выбором и не выберу тебя…
Я встретил другую, лукавить не стану. Наш брак всегда был честным и кристально прозрачным, поэтому и развод, надеюсь… будет таким.
Много лет я старался, ты знаешь. Знаю, как и ты старалась, но у нас не вышло. Такова судьба, Бог не смог подарить нам детей. И пусть это не будет для тебя оскорблением- я не смог с этим смириться, поэтому оставляю тебя. Оставляю с этой болью одну…
Я не изменял тебе. Не смог позволить… но хотел. Хотел большего всего в жизни. Та женщина, она другая… я влюбился, как мальчишка и не смог устоять.
Я ухожу к ней, Ира. Ухожу, не оглядываясь. Прошу тебя не ищи меня и не пытайся вернуть. Квартира твоя- мне нужна, лишь она, та ради которой, я смог оставить все и уйти в неизвестность.
Прошу тебя подписать бумагу на развод без скандалов и отговорок, такова моя воля. Я полюбил другую.
Прощай и прости.
Я стояла, посреди кухни. Не знаю сколько часов прошло. В фильмах всегда показывали, как подобные письма перечитывают сотни раз, прежде чем разрыдаться, а я все стояла, вперившись глазами в текст, но не могла разобрать и слова.
Со временем я стала слышать капли, которые с грохотом падают на пол от растаявших пельменей и когда-то замороженной рыбы, которую он так любил. Я хотела приготовить ему сегодня… на ужин.
Я стояла и не смела двинуться с места, ведь если двинусь или вздохну, чуть глубже – все окажется правдой. Ни дурным сном или веселым розыгрышем, а правдой.
Двадцать лет… двадцать лет рука об руку – без сомнений и страхов. Я любила его всем сердцем и кажется отдала бы свою жизнь за его… а он полюбил другую.
В голове не укладывалось… в голове, снова призраки прошлого пролетали моменты:
Нам по двадцать, мы лежим на маленьком диванчике, где с трудом помещаемся и мечтаем о нашей квартире. Мечтаем о том, как обустроим ее…
- Я мечтаю о том, чтобы у меня был большой балкон, где будет целая куча растений, я сделаю там удобное кресло и буду пить по утрам кофе, наслаждаясь тем, как восходит и заходит солнце. – глядя в потолок и словно бы видя эту картину, шептал он, чтобы не разбудить моих родителей.
Я лежу на его плече, томно заглядывая в зеленые и такие мечтающие глаза, чуть прикрытые длинными и густыми ресницами, доставшиеся от его матери.
- А мне… мне что ты сделаешь… в нашей квартире? – с восторгом спрашиваю я.
Он медленно поворачивается на меня и долго рассматривает, словно делая какие-то выводы.
- А тебе я сделаю отдельную комнату, сам смастерю полки, и мы поставим туда все твои книги… там будет тоже кресло, но то, которое будет идеально тебе подходить… сделаю тебе подсветку, и каждая книга будет озарена желтым светом…
- У меня совсем мало книг…
- У нас вся жизнь впереди… у тебя будет своя библиотека, свой отдельный мир, где будешь только ты и твои любимые книги…
Он говорил так уверено, так сладостраст!. но, что я не могла подобрать слов. Глядела на него, открыв рот и лишь сильнее прижималась щекой, к его теплому и такому родному плечу.
- Ты что-то совсем плоха… - подметила двадцатилетняя Настя, работающая со мной на смене в больничном крыле детской больницы.
- От меня муж ушел… - устало и совсем без эмоций, ответила я, плюхнувшись за рабочее место.
- Подруга, ты же красотка… найдешь другого и плевать на твоего. раз ушел, значит дурак… Тебе надо поплакать, пострадать, можешь волосы подстричь… все пройдет. Я-то думала, что с тобой… проплакала всю ночь? – мерзко щелкая жвачкой перед моим лицом, говорил ее разукрашенный рот.
- Я не плакала… - почти шепотом, словно стесняясь, ответила я.
- Как так?
- Не выходит. Не плачу и все, просто не могу.
В конце дня в кабинет зашел молодой мужчина лет тридцати, занимающийся подбором персонала и являющийся правой рукой нашего начальника. Сергей Викторович – скончался на пятьдесят шестом году жизни пять дней назад и роль начальства перешла Коле.
Всей больницей, мы считали, что тот моментально зазнается и работа станет в тягость с начальником, младше на пару десятков лет некоторых из коллег, но мы ошиблись… Коля знал свое положение и не прыгал выше головы. В коллективе царила дружественная атмосфера и все разом выдохнули.
- Девочки… - тут же замявшись, тихо произнес он. – Сегодня похороны, надо бы сходить…
В конце рабочего дня нас посадили на автобус, который развозил работников больницы и повезли в церкви, где должны были похоронить Сергея Викторовича.
Повсюду виднелись серые лица и заплаканные глаза. Черные головы, покрытые платком – медленно перемещались в стенях церкви. Я стояла посреди потока и ощущала, как в грудной клетке, что-то сжимается…
Нас усадили на дальние скамейки, почти в самом конце после родственников и друзей… началась служба.
Я глядела по сторонам и рассматривала погасшие лица… склонив головы люди слушали священника и лишь изредка вытирали слезы платком.
- Ты выйдешь за меня? – произнес он, когда мы впервые отправились в отпуск на море.
Тогда было около десяти вечера, виднелся розовый закат, заслоняющий собой все возможное. Он тайком провел меня на пляж, что закрылся для посетителей еще пару часов назад и подвел так близко к воде.
Ноги ощущали легкую прохладу от мелким волн, укрывающих до колен.
Его зеленые глаза стали ярче на фоне чуть загорелой кожи, и улыбка была такой мальчишеской, так застенчивой и боязливой.
- Боже мой. – шепчу я, глядя в его глаза.
- Я обещаю любить тебя вечно… до конца дней…
Воздуха становится так мало. Слышу отдаленные звуки.
- Мы прощаемся с ним…
Я стараюсь встать со скамьи…
- Простите… мне очень жаль, но я бессильна. Беспло!. дие – это частая проблема. Можно подарить жизнь ребенку из детского дома, не отчаивайтесь. – твердит женщина в белом халате, а я чувствую, как по щекам текут слезы. Смотрю на него, а он так разочарованно, так болезненно глядит на врача, будто не верит, что это приговор. Точка.
Я поднимаюсь на ноги и вылетая из церкви. Падаю на колени, не ощущая боли. Рыдаю навзрыд, так громко, как только могу. Плачу без остановки. Кажется, что грудная клетка вот-вот разорвётся от боли.
- Как он мог? Как? Как разлюби? Он обещал… обещал… - проносятся мысли.
Руки закрывают лицо, и я вижу, лишь темноту, а всего в одну секунду проносятся двадцать лет нашей жизни. Наши взлеты и падения… чувствую, как сильно его люблю, как хватаюсь за нашу тонкую нить, что связывала все годы, но хвататься не за что… он оборвал ее… оборвал так жестко и бездушно.
- Он же любил… - шепчу я сама себе.
Ощущаю, как меняя подхватывают за руки и стараются усадить, а я вырываюсь. Боль разъедает тело и с ненавистью бью себя по ногам, стараюсь содрать это ощущение потери, а оно только сильнее выжигает на мне свои отпечатки.
Я потеряла его. Навсегда.
Через месяц я подписала бумаги на развод. Ни разу не позвонила ему и на написала. Знала, что он женился… знала и все равно ничего не сказала, никак не проявилась.
Ровно год я возвращалась домой и садилась в свое кресло, рассматривая книги… я закрывала глаза и снова видела его… молодой, любящий меня всем сердцем бережено раскладывает скудную коллекцию книг на полупустые полки…
За год я ни разу не притронулась к ним. Казалось, что стоит вырвать из этой системы, хоть кусочек – мои видения тут же растворятся.
Спустя четыре года.
Я сидела в кабинете, заполняя бумаги под конец рабочего дня. Рассуждала о том, как часто болеют дети и даже винила себя в том, что не могу спасти каждого.
Стук…
- Войдите. – крикнула я.
- Привезли ребенка… - ошарашенным голосом твердит заведующая.
- Хорошо. Сейчас подойду.
- Помощь уже оказали. С ребенком все хорошо. Совсем маленький. Два годика… родители попали в аварию… не выжили…
- Оформлять в дом малютки? – безразлично спрашиваю я.
- Приехал их адвокат… - дрожащим голосом, произносит она и протягивает мне конверт.
Ты была и есть любовь всей моей жизни, но я не смог… струсил… Не знаю прочтешь ли ты это когда-нибудь, но, если так случится… знай, что я не хотел. Не хотел оставлять тебя, так вышло. Тогда… я солгал. Я изменил тебе и Лена забеременела… я подумал, что это судьба.
Я чувствую, что буду наказан. Если ты это читаешь – мои опасения подтвердились.
Я прошу тебя… прими ребенка. Я не хочу… не хочу представлять, что будет, если его заберут в детский дом… Я никогда не вернулся бы в твою жизнь, не смог бы сделать тебе так больно.
Ты ненавидишь меня, знаю…
Прости за всю боль. Спаси моего ребенка.
Адвокат позаботиться о том, чтобы ты получила это письмо, если меня не станет.
Я буду любить тебя вечно, моя жизнь.
Я знал, что без тебя не получится и все равно… все разрушил.