Или "шкала уровней интенсивности".
Есть серьёзные опасения, что эту статью кто-то сочтёт за пропаганду наркотиков и подрыв морально-нравственных устоев нашего общества, однако, в 1400-й раз повторяю: здесь - про эпонимы, а всё остальное - ваши домыслы.
В общем, тяга людей в разного рода измерениям и сравнениям породила огромное количество самых разных шкал. Про некоторые я тут уже писал (ШКАЛА ГАРТМАНА, ШКАЛА РИХТЕРА, ШКАЛА КИНСИ, ШКАЛА ПРАДЕРА, ШКАЛА СКОВИЛЛА, ШКАЛЫ НОНИУСА И ВЕРНЬЕРА, ШКАЛА ТАННЕРА, ШКАЛА ШАРЬЕ, ШКАЛА ИНСУЛЬТА РЭНКИНА, ШКАЛА МООСА, ШКАЛА УЖАЛЕНИЙ ШМИДТА, ШКАЛА ФИТЦПАТРИКА, ШКАЛА АПГАР и пр.). И при всём их разнообразии они как-то умещались в русло чисто человеческой логики и здравомыслия.
Но вот вам ещё одна, весьма странная, на мой взгляд, разработка.
ШКАЛА ШУЛЬГИНА предназначена для выражения субъективной оценки эффекта психоактивных веществ. Грубо говоря, по ней можно понять, насколько то или иное психоактивное вещество штырит, втыкает и доставляет.
Вот только создал её не какой-нибудь наркоман со стажем, и не группа Beatles в момент съёмок мультфильма про жёлтую субмарину, а вполне себе серьёзный американский учёный Александр Шульгин. Причём даже не один, а с коллегами - Анной Шульгиной (женой, по совместительству) и Пейтоном Джейкобом (другом). И было это сравнительно недавно, в 1986 году. (Я в тот момент служил в Советской армии, и даже не знал, что за рубежом умные люди такими вещами занимаются.)
Вот как выглядит эта шкала, описанная в их книге "PiHKAL: A Chemical Love Story" (к слову, «PiHKAL» - акроним от «Phenethylamines I Have Known And Loved» - Фенилэтиламины, которые я узнал и полюбил).
(-) или Минус. Не отмечается никакого воздействия, которое можно было бы приписать рассматриваемому препарату. Это состояние также называется «нормальным» (baseline), это моё обычное состояние. Если воздействие наркотика оценивается на минус, это означает, что мой разум и моё тело находятся в точно таком же состоянии, в котором находились перед приемом данного препарата.
(±) или Плюс-Минус. Это значит, что я чувствую, как выхожу из обычного состояния, но еще не могу быть абсолютно уверен в том, что это объясняется именно воздействием наркотика. Здесь может проявиться немало ложных признаков, и зачастую моя реакция, которую я принял за проявление воздействия наркотика, является лишь продуктом моего воображения.
(+) или Плюс один. Воздействие становится реальным, и я могу отслеживать его продолжительность, вместе с тем я еще не могу судить о характере эксперимента. В зависимости от наркотика среди ранних признаков воздействия могут быть тошнота, и даже сильная рвота (хотя это случается крайне редко). Могут дать знать о себе и другие формы воздействия, например, головокружение, сильная зевота, неугомонность или желание оставаться в неподвижности, но они приносят меньше беспокойства. Эти начальные физические признаки, если они вообще заявляют о себе, обычно исчезают в течение первого часа эксперимента, но их необходимо считать реальными, не мнимыми. Могут произойти и изменения психического плана, однако их нельзя назвать характерными для этой стадии. Ложные признаки здесь встречаются редко.
(++) или Плюс два. Воздействие наркотика ощущается безошибочно, и можно проследить не только процесс этого воздействия, но и его природу. Именно на этом уровне предпринимаются первые попытки классификации, и в моих записях можно прочитать что- нибудь вроде этого: «Имеет место значительное усиление визуального эффекта и возрастание осязательной чувствительности, несмотря на легкую анестезию». (Это означает, что, хотя кончики моих пальцев могут слабее обычного реагировать на тепло, холод или боль, мое осязание определенно усиливается.) При плюс двух я сел бы за руль лишь в том случае, когда речь идет о жизни и смерти. Я все еще способен с легкостью разговаривать по телефону и полностью следить за ходом разговора, однако я бы предпочел, чтобы такая необходимость мне не грозила. Мои познавательные способности все еще не затронуты наркотиком, и в случае неожиданности я смогу без особой трудности подавлять воздействие наркотика, пока проблема не будет решена.
(+++) или Плюс три. Этот показатель отражает максимальную интенсивность воздействия препарата. Здесь реализуется весь потенциал наркотика. На этой стадии можно полностью оценить его характер (с учетом того, что амнезия не станет одним из его проявлений), а также здесь есть возможность определить время действия препарата. Другими словами, я могу сказать, когда я чувствую сигнал тревоги по завершению перехода, как долго длится плато, то есть воздействие наркотика при полной активности, и насколько резко или плавно происходит возврат в нормальное состояние. Я осознаю природу воздействия наркотика на мое тело и сознание. Ответ на телефонный звонок уже не стоит под вопросом просто потому, что мне потребовалось бы приложить слишком много усилий для поддержания нормального голоса и привычного хода беседы. Я смог бы контролировать себя в случае крайней необходимости, но подавление наркотического воздействия потребует полной концентрации.
(++++) или Плюс четыре. Это — отдельный и очень специфический уровень, он стоит особняком. Четыре плюса вовсе не означают, что это состояние превышает плюс три или сопоставимо с ним. Это умиротворенное и волшебное состояние, по большей части независимое от самого наркотика, если оно вообще вызвано наркотическим воздействием. Его можно назвать «пиковым опытом», если воспользоваться терминологией психиатра Эиба Маслоу. Такое состояние не возникает по желанию путем простого повторения эксперимента. Плюс четыре — это своеобразный мистический или даже религиозный опыт, который невозможно забыть. Чаще всего он вызывает серьезные изменения в жизни человека, которому посчастливилось пережить это состояние.
Источник - https://ru.wikipedia.org/wiki/Шкала_Шульгина
(Любопытно, что в 1997 году вышло продолжение этой книги - "TiHKAL: The Continuation". И здесь также в заголовке присутствует акроним: «Tryptamines I Have Known and Loved» - Триптамины, которые я узнал и полюбил.)
Учёный муж Шульгин не только исследовал созданные кем-то вещества с чисто химической точки зрения, но и синтезировал множество новых, а главное - дегустировал всё это, тщательно записывая свои ощущения.
В аналогичных случаях, когда люди самоотверженно испытывали на себе новые лекарства, вакцины, противоядия, вводили в организм паразитов, дабы стать для них живым домом, заражались болезнетворными бактериями и пр., обычно говорят о научном подвиге. Вот, мол, какой доблестный человек, не побоялся, рискнул здоровью и жизнью ради того, чтобы другим было хорошо!
Но ведь тут примерно то же самое. И Шульгин тоже хотел, чтобы другим было хорошо - в определённом смысле. Просто меня, например, смущает дата его исследования. Потому как 1986 год - явно позже того периода, когда даже на продвинутом западе люди поняли, что с психоактивными веществами надо бы завязывать, всё далеко не так радужно, как в тот самом мультике с битловским квартетом.
И, тем не менее, Шульгин всё равно творил, выдумывал, пробовал, причём не удовольствия ради, а науки для. При этом использовал чисто научные подходы, тщательно выверяя дозировку, следя за чистотой, описывая все свои ощущения, добиваясь повторяемости результатов и пр.
Как же всё-таки относиться к этому господину?
Александр Теодор Шульгин, он же Саша Шульгин (17 июня 1925 - 2 июня 2014) - американский химик, фармаколог, разработчик многих психоактивных веществ.
Родился в Беркли, штат Калифорния, США, в семье учителей. Его отец, Фёдор Степанович Шульгин, работал педагогов в царской России, но в период Гражданской войны эмигрировал в Америку и устроился преподавателем истории в школе Окленда. А мама была местной, из Иллинойса, и тоже учитель - преподаватель английского языка и литературы.
Будучи вундеркиндом, Саша начал изучать органическую химию в Гарвардском университете в возрасте 16 лет, но ушел, чтобы поступить на службу в ВМС США во время Второй мировой войны.
Потом он всё-таки получил докторскую степень по биохимии в Калифорнийском университете в Беркли и начал работать в Dow Chemical. Там он прославился тем, что синтезировал биоразлагаемый инсектицид Зерактан. И вроде бы мог сделать много другого, аналогичного, но почему-то переключился на совсем другую тему.
На тот момент у него был свой первый психоделический опыт с мескалином, психоактивным соединением, найденным в кактусе пейот (Lophophora williamsii, Cactaceae). И в 1962 году доктор Шульгин начал использовать химическую лабораторию Dow для изучения своих собственных наркотических интересов. Спустя несколько лет, когда начальству это надоело, что название кампании начало фигурировать в научных статьях Шульгина, посвящённых психоактивным веществам, его попросили на выход.
Уволившись, экспериментатор подружился главой западной лаборатории Управления по борьбе с наркотиками США Бобом Сейджером. Благодаря этому, он более 20 лет имел лицензию на исследования, а также имел право владеть, идентифицировать и анализировать контролируемые вещества в небольших количествах для исследовательских целей. Это позволило ему исследовать потенциальные новые психоактивные - в частности, психоделические (расширяющие сознание) - химические вещества в его личной лаборатории.
Он тестировал каждое вещество для определения активности, дозировки и безопасности, причём пробовал его первым, и лишь потом давал членам своей “исследовательской группы”, куда входило несколько человек, включая его жену - юнгианского психоаналитика, по профессии.
Что интересно, Управление по борьбе с наркотиками США очень ценило этих самоотверженных граждан и щедро оплачивало им их эксперименты, а заодно держало их в статусе свидетелей-экспертов. Под их покровительством Шульгин издал в 1988 году справочник"Контролируемые вещества: химическое и юридическое руководство по федеральным законам о наркотиках", который стал настольной книгой для всех специалистов по борьбе в наркотиками в США.
Однако в 1993 году лицензию на исследования у Шульгина отозвали, более того, даже оштрафовали его на 25 000 долларов - якобы, за вред, причинённый окружающей среде.
Но доктор героически продолжил исследования психоделиков уже без лицензии. И опубликовал еще четыре книги, в дополнение к контролируемым веществам, и многочисленные статьи в научных журналах.
По оценкам доктора Шульгина, к 2005 году у него было более 4000 психоделических переживаний. (Жена в этом смысле сильно отстала - ее собственный опыт превышал 2000 приёмов.)
В общем, Шульгин к концу своей долгой карьеры он создал более 200 новых психоактивных веществ, в том числе: "стимуляторы, депрессанты, афродизиаки, "эмпатогены", судорожные средства, препараты, изменяющие слух, замедляющие ощущение времени, ускоряющие его, вызывающие вспышки ярости, притупляющие эмоции и пр.
Люди, увлекающиеся психофармакологией, иногда называют Шульгина «папой».
Между прочим, прожил он аж 88 лет, и умер от рака печени - вполне возможно, следствие длительного приёма различных химических препаратов.
И вот теперь я ещё раз задам тот же вопрос: как прикажете относиться к нему и его деятельности?
Вы можете поддержать канал, перечислив любую доступную вам сумму на кошелёк ЮMoney 4100 1102 6253 35 (или на карту Райффайзенбанка 2200 3005 3005 2776). И поучаствовать в создании книги по материалам этих статей. Заранее всем спасибо!