После двух часов сна полковник Культер, свежий и бодрый, приступил к работе. Первым делом он вызвал к себе начальника крепостной стражи и выговорил ему за расхлябанность стражников ночью на городских воротах. Начальник испуганно хлопал глазами и через каждое слово Культера повторял: "слушаюсь, господин полковник!" Местные знали, что с полковником шутки плохи: в случае провинности может и шкуру содрать. Как и случилось однажды, когда он отдал канонира, не почистившего вовремя ствол пушки, на растерзание голодным собакам. С тех пор все орудия в войсковых частях содержались в идеальной чистоте.
Отпустив начальника стражи, Культер достал из ящика стола записки, сделанные им накануне по итогам разведывательного рейда по тылам противника, просмотрел их еще раз, задумался. Он будто взвешивал возможные варианты действий и еще не решил, который выбрать. Наконец принял решение и приказал адъютанту пригласить ожидавших за дверьми офицеров в кабинет.
За большим столом расположились командующие ордынских подразделений: пехоты, кавалерии, артиллерии, лучников, планеристов, минеров и диверсантов. Все офицеры смотрели на полковника выжидательно и напряженно. Они знали, что Культер отсутствовал несколько дней. А это означало, что полковник самолично провел тщательную разведку района будущих боевых действий. И, значит, масштабное наступление, которого уже давно ожидали в войсках, должно было начаться со дня на день.
Культер славился необыкновенными способностями: по отдельным, на первый взгляд незначительным, деталям он мгновенно делал выводы о силах противника, их расположении, возможностях снабжения боеприпасами и провизией, оценивал места будущей диспозиции для своих войск, возможные пути для атаки и, в случае надобности, отхода. Это был признанный гений разведки.
Несомненно, он разработал план и теперь предложит его им, чтобы каждый, исходя из оценки реальных возможностей и сил своих боевых частей, дал ответ, насколько они готовы исполнить отведенную им роль. При всей своей категоричности и диктаторских замашках, Культер ценил советы опытных командиров и всегда старался выслушать их перед началом решительных действий; они часто помогали ему небольшими подсказками скорректировать план, который поначалу выглядел идеальным, но тем не менее всегда находились возможности его улучшения. Только после такого совета главных командиров вырабатывался окончательный план боевой операции и предлагался на утверждение начальнику генштаба.
Полковник поприветствовал присутствующих коротким взмахом руки и заговорил, чеканя каждую фразу:
"Господа офицеры, пора наконец покончить с Восточной крепостью. Своей несговорчивостью эти варвары уже перешли все границы разумного. Эмир предложил им прекрасные условия - стать провинцией Ордынского царства, платить нам треть своего продукта и вместе с нашим войском принимать участие в походах против врагов Царства. Взамен мы им предлагаем наше покровительство и защиту от диких горских племен. Однако они не согласились, ответили, что предпочитают свободу подчинению ордынской воле. Что ж, пусть пеняют на себя. Мы покончим наконец с этими заносчивыми глупцами. Час настал."
Он замолчал, будто устыдившись своей излишней горячности. Окинув внимательно слушавших его офицеров насквозь пронзающим взглядом, Культер продолжал:
"Мы не будем брать крепость приступом. По крайней мере, собственными силами. И не сейчас. Мы их осадим, отрежем от всего мира, от всех их владений, разрушим все их торговые связи, чтобы они не могли получать ниоткуда ни провизию, ни снаряды, чтобы у них закончились все припасы, до последнего зернышка пшеницы и до последней капли воды в их источниках, и они сами, голодные и обессиленные, приползли к нам, умоляя их простить и взять под мудрое владычество великого Эмира. Мы не будем рисковать жизнями наших отважных солдат. Им еще предстоят героические дела по завоеванию всего мира, установлению господства великого Эмира над Вселенной. Мы направим под стены Восточной крепости отряды, рекрутированные из местного населения, преданного Эмиру и готового проливать ради его владычества свою ничего не стоящую кровь. Это спасет жизни сотен и тысяч наших солдат."
Полковник посмотрел вопросительно на офицеров. Они с пониманием и одобрительно закивали головами. Тогда он перешел к деталям.
"Отрядами будут командовать ордынские сержанты, специально обученные для проведения специальных операций и диверсий в тылу врага. Эти отряды будут хитростями выманивать воинов гарнизона за крепостные стены, без прикрытия которых те станут уязвимыми для наших пуль и стрел. Их главная задача - занять окрестные села, поставляющие в крепость солдат и провизию, и таким образом оставить гарнизон без того и без другого."
Офицеры разошлись, а полковник стал что-то быстро писать. Закончив, лично отнес свой план осады главнокомандующему Ордынского войска. Тот ознакомился с планом и дал добро.
Через несколько дней отряды местных солдат под командованием ордынских сержантов выступили под стены Восточной крепости. Тяжелого вооружения они с собой не несли. Лишь небольшой обоз сопровождал их передвижение.
Прибыв в ближайшее село, солдаты рассредоточились. Они окружали каждый дом, вытаскивали на улицу всех, кто там был, избивали и поджигали жилище. Женщины плакали, перепуганные дети громко кричали. Старика, который осмелился броситься на захватчиков с кулаками, один из солдат ударил ножом в грудь. Тот упал и мгновенно умер от потери крови.
Всех жителей собрали на площади и стали допрашивать каждого задержанного. Тех, у кого кто-то служил в крепости, жестоко убивали. Не жалели ни женщин, ни стариков, ни детей.
Захватчики поджигали амбары с зерном, хлевы с домашним скотом, уничтожали всё съестное. Выйдя в поле, пустили огонь по не сжатой еще пшенице. Плач и стенания стояли над всей округой. Некоторые нападающие были знакомы с местными крестьянами: встречались на торжище, куда те и другие привозили свои товары, где покупали друг у друга зерно, масло, кожу и домашнюю утварь. Но всё это было забыто. Теперь это были недруги, злейшие враги, которых следовало безжалостно убивать.
Минеры при помощи взрывных зарядов проделывали в крепостных стенах проходы, через которые в крепость проникали лазутчики. Они выведывали места расположения войск, водных источников, хранения припасов, а также устраивали диверсии, которые наводили ужас на мирных жителей, порождали среди них панику и упаднические настроения. С диверсантами вела борьбу команда разведчиков, знакомых с коварными хитростями, которыми всегда славились ордынцы.
До коменданта крепости доходили сообщения о жестокостях, которые творил вражеский десант в окрестных селах. У многих солдат там жили престарелые родители, жены, дети. Они стали роптать, требовали, чтобы гарнизонное начальство защитило мирных селян.
Тогда начальник гарнизона приказал послать отряд опытных и отважных воинов на защиту окрестного населения. Для спецзадания выбрали тех, кто наиболее ловко и умело владел мечом, ножом и копьем. Все бойцы были сильными, ловкими, с мускулистыми, тренированными телами и накачанными мышцами. Но силы были явно неравны. И провожавшие их матери и жены украдкой вытирали слезы, предчувствуя, что больше не увидят своих любимых живыми.
Отряд выбрался из крепости темной ночью, спустившись с крепостных стен на веревках. Они внезапно напали на ордынский отряд в ближайшем селе и уничтожили бóльшую часть из них, а остальным нанесли раны и увечья, от которых бедолаги медленно умирали, жалобно стеная в темноте ночи. Мирных жителей несколько бойцов сопроводили в крепость. Там их уже ждали и на условный стук открыли потайную дверь.
Тем временем маленький героический отряд отправился дальше, спасать мирных селян и воздавать возмездие захватчикам. По пути к ним снова присоединились их товарищи, провожавшие женщин и детей в крепость. В течение ночи они уничтожили еще несколько сотен врагов и освободили население ближайших к крепости сел.
Наступал рассвет. Ночь больше не была помощницей отважным разведчикам, не содействовала внезапности их действий. Им предстояло встретиться в открытом бою, при свете дня с врагом, уже осведомленным о них и готовым к решительной схватке...
(To be continued)