30 сентября
1998 – Дмитрию Лихачеву вручена высшая награда Российской Федерации – орден Святого Апостола Андрея Первозванного за № 1.
Первого обладателя высшей награды страны президент Борис Ельцин выбирал долго и тщательно. Комиссия по наградам отобрала из 20 кандидатов три кандидатуры. Ельцин считал, что этим орденом не следует награждать государственных служащих. «Наградное время для политиков еще не пришло», – говорил он. Поэтому выбирали лучших среди ученых, деятелей культуры и военных. В окончательный список вошли, кроме Дмитрия Лихачева, Мстислав Ростропович и генерал Анатолий Романов.
У Лихачева много заслуг в развитии русской культуры. «Я думаю, – говорил он, – что президент Ельцин относится ко мне с уважением и прислушивается ко всем моим высказываниям. Во всяком случае, на письма, которые я ему пишу, я всегда получаю живой отклик в виде согласия со мной». Он сохранял мощи святого Даниила Московского в советское время, участвовал в погребении предполагаемых тел членов царской семьи, когда ему шел тогда 91-й год. Он был совестью и голосом последней русской интеллигенции.
Дмитрий Лихачев родился в 1906 году в Санкт-Петербурге, в семье инженера. Учился в гимназии Императорского человеколюбивого общества, затем в Советской трудовой школе. В 1923-м поступил в Ленинградский университет на отделение языкознания и литературы, учился в двух секциях: романо-германской и славяно-русской. Участвовал в студенческом религиозном кружке «Космическая академия». Выступил там с докладом о старой русской орфографии «попранной и искажённой врагом Церкви Христовой и народа российского»; осуждён на 5 лет за контрреволюционную деятельность.
Отбывал наказание на Соловках, на тяжелых рудных работах. Но умудрился написать научную работу «Картежные игры уголовников». Начальство поставило ученого руководителем криминологического кабинета, занимался розыском малолетних беглых осужденных. Кстати, знания криминалистики помогли ему, когда решался вопрос об идентификации останков царской семьи. Вторую половину срока Лихачев отбывал на Беломорско-Балтийском канале счетоводом и железнодорожным диспетчером.
Досрочно был освобожден и вернулся в Ленинград. Работал в различных издательствах. С 1938 года – в институте русского языка и литературы «Пушкинский дом». В 1941–1942 годах жил и работал в осажденном Ленинграде, потом по Дороге жизни был вывезен в Казань. Среди его научных публикаций того времени – об обороне древнерусских городов, о национальном самосознании Древней Руси, о Новгороде Великом, о культуре Древней Руси, о «Повести временных лет», о «Слове о полку Игореве»…
Он был не только учёным, но и человеком высокой культуры. Боролся за ее сохранение. В 60-е годы выступал против проекта перестройки Невского проспекта – тогда возникла идея сделать все первые этажи зданий с одинаковыми стеклянными витринами – и его послушали. Отстаивал исторический облик Новгорода, спасал от сноса дом Марины Цветаевой в Москве. В возрасте 80 лет создал Фонд культуры, который возвращал на родину музейные, архивные, библиотечные ценности.
Рассказывают, что он был человеком строгим в отношениях с родными и требовательным к подчиненным. Даже деспотичным. Но это черта характера, а не вопрос уровня культуры. Во всяком случае, Лихачев был тем, к чьему мнению все прислушивались, в том числе и власти. Такие авторитеты были всегда. В XVIII веке это были в основном люди духовного звания. В XIX веке властителями умов стали писатели. После 1917 года писатели продолжали играть эту роль, но с 60-70-х годов на первое место вышли ученые. От них ждали не только открытий, но и некой высшей правды.
В конце 80-х и в 90-х годах три имени считались (при всех минусах и плюсах) «служителями истины» (если вспомнить древнеславянскую мифологию) – это два академика, Сахаров (трижды Герой Социалистического Труда и нобелевский лауреат) и Лихачев, тоже герой Соцтруда, да писатель Солженицын.
Он был человеком верующим, несомненно. В советское время он не демонстрировал свою веру, не крестился напоказ. Не изменился его стиль и впоследствии, когда можно стало открыто ходить в церковь. Но труды академика Лихачева многим в СССР открыли путь к православию. Потому что он изучал утраченные культурные традиции и рассказывал о них. И все, для кого он был авторитетом, понимали, что Лихачев говорит не только «от себя», что в его словах, в его личности, в его судьбе светится что-то значимое и настоящее, идущее от Высшей Истины.