Персидское завоевание было без сомнения одним из важнейших событий в истории Фракии. Начало этого процесса было связано с походом Великого царя Дария I на скифов около 513 г., относительно подробно описанного Геродотом (Hdt, IV, 89-93). Исследования показывают, что Дарий не отклонялся от своей главной цели и шел наиболее удобным путем к перевалу Айтос-Провадия одним из маршрутов, отмеченных позднее в римских интеринариях: через современные Кадекьой (римск. Беодизум) – Чорлу (римск. Циралум) – Каращиран (римск. Дризапара) – Люле-Бургас (римск. Бергуле) – Бабаески (римск. Буртудизум) – Хафсу (римск. Остудизум) – Ковчас (римск. Тарподизум) – Умур (римск. Садаме) – Девельт (римск. Деультум) и далее к Айтосскому перевалу (Тачева 2006: 18).
По дороге Дарию подчинились без сопротивления фракийцы Салмидесса, нипсеи и скирмиады. Последние, как отмечает Геродот, проживали в районе городов Месембрия и Аполлония. Кроме «отца истории» их больше не называет ни один источник, но в окрестностях этих полисов археологи действительно выделяют особые племенные территории на берегах Бургасского залива (Топалов 2001: 131 и след., 149 и след.). Что скрывается под туманным определением «фракийцы Салмидесса» нам помогает понять другой древнегреческий автор, лично посетивший эти места – Ксенофонт. Опираясь на VII книгу его «Анабасиса» можно уверенно утверждать, что в бассейне реки Эргене, в треугольнике Перинф – мыс Финиада – Византий проживали племена, входившие в племенной союз финов. Это достаточно древний этноним – фины вместе с родственными им вифинами перебрались в Азию (Hdt. I, 28). Ксенофонт (Anab. VII, II, 32) в связи с финами называет племена меландитов и транипсов. Исходя из того, что мыс Финиада, по-видимому, маркирует северную границу территории финов, к числу их племен принадлежали также мелинофаги («просоеды»), занимавшие прибрежную полосу от мыса Финиада до т.н. византийской Дельты (Anab. VII, V, 12). Возможно, за этим прозвищем скрывается одно из исчезнувших племен из списка Гекатея. Описание «просоедов» у Ксенофонта явно перекликается с описанием астов у Страбона (Strabo. VII, VI, 1). В связи с этим напрашивается гипотеза о тождестве этих двух племен. Феопомп упоминает и «просоедов» (Μελινοφαγοι; fr. 223 Jacoby) и, возможно, астов, в качестве топонима (Steph. Biz. Άστακός). По крайней мере, можно предполагать, что в более поздний период «просоеды», как и другие племена финов вошли в состав племенного объединения астов. А. Фол предполагает, что этноним «асты» позднего происхождения (Фол 1975: 87; Фол, Спиридонов 1983: 111-112; Габелко 2005: 65). Таким образом, без боя Дарию подчинились все фракийские племена на побережье Черного моря от Византия до Гема. Очевидно, именно для принятия их покорности и требовалась трехдневная остановка у источников Теара (Агбунов 1989: 139), находившихся в центре обширного региона между Пропонтидой и Бургасским заливом.
На Артеске Дарий отдал приказ своим воинам складывать камни в кучи, которые достигали внушительной высоты, учитывая количество воинов. Без сомнения, эта акция предназначалась для одрисов, по земле которых протекала река (Hdt. IV. 92). Необходимость для этой акции с одной стороны, и то, что одрисы не были названы в числе покорившихся персам племен с другой, указывают на силу и могущество этого фракийского племенного объединения. Одрисы в свою очередь, судя по тому, что мы ничего не слышали об их конфликтах с персами, сделали верные выводы. Миновав одрисские земли и Гемские горы, Дарий впервые в Европе встретил сопротивление со стороны коалиции племен, возглавляемых гетами, но и они были покорены. Геты были вынуждены принимать участие в походе на скифов (Hdt. IV. 97).
Несмотря на то, что скифский поход закончился для персов неудачно, положение их во Фракии было достаточно твердым. Это свидетельствует в пользу того, что персидский поход на скифов вовсе не завершился такой катастрофой, как изображает «отец истории». Часть историков видит подтверждение тому, что персидское влияние сохранилось даже в Северном Причерноморье, в изображении «сака парадрайя», или «скифов, что за морем», на стенах Накш-и Рустама (КИДМ. Т. IV: 89), другие полагают, что в данном случае это не более чем официальная пропаганда Дария, скрывающая его неудачу (Дандамаев 1985: 111). Весьма убедительную гипотезу о том, что под «скифами» в данном случае следует понимать гетов, которые были вооружены и одеты как скифы (Thuc. II, 96, 2), предложили А. Фол и Н. Хаммонд (КИДМ. Т. IV: 301-303). В недавней специальной работе М. Василева, посвященной персидскому пребыванию во Фракии, высказано мнение, что северная граница персидского господства во Фракии по окончании Скифской кампании проходила в лучшем случае в районе Аполлонии (Vasilev 2015: 369). Наиболее пессимистичную позицию в отношении персидского господства во Фракии представляет С.Ю. Сапрыкин, по мнению которого персы, уходя из Скифии, не удержали за собой даже западно-понтийское побережье Фракии. Он считает, что восточные фракийцы так и не стали «союзниками» персов, а быстрое отступление Дария свидетельствовало о том, что персы не чувствовали себя уверенно в недавно покоренной стране, что фракийцы были враждебно настроены к персам. Ахеменидам удалось удержать за собой только территории на побережье Эгейского и Мраморного морей, где Мегабаз, а потом Мардоний «подчинили мелкие племена» (Сапрыкин 2018: 177). О потере персами западно-понтийского побережья действительно можно говорить, но полагать, что это случилось сразу же после отступления Дария, не оправдано, на наш взгляд. Действия Мегабаза и его 80-тысячной армии никак не увязываются с таким сценарием, а пеонов едва ли стоит относить к категории «мелких племен».
(Текст статьи приводится с небольшими изменениями по публикации: Анисимов К.А. ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ АСПЕКТЫ ОБРАЗОВАНИЯ ОДРИССКОГО ЦАРСТВА И ПРОБЛЕМА ЛОКАЛИЗАЦИИ ПЕРВОНАЧАЛЬНОЙ ПЛЕМЕННОЙ ТЕРРИТОРИИ ОДРИСОВ // Исторический формат. №4. 2020. С. 98-114)