№ 37
Игорь [Жабо?] - И.Н. Владимирцеву
11 янв[аря] 44. Бузулук.
Дорогой Игорь!
Получил вчера твое письмо. Благодарю за память, рад вести переписку. По адресу написал Саше Скворцову. К нему есть у меня просьба: меня он давно знает и, если возможно, он выдаст мне рекомендацию. Уже 11 мес[яцев] я кандидат ВКП(б), надо стать полноправным членом нашей великой партии. Вспоминаю один случай. Август 1941 г. Село Заречье в 68 км от Орла. Немцы наступают. Беспощадно, безостановочно наступают, и, казалось бы, для страны каждый день приносит горе и конца этому горю не видно. Приехал на велосипеде к знакомым орловец, развитой парень. И завели мы спор с ним. Он не верил в чудо, он говорил, что немцы дойдут до Урала. Дальше они не пойдут, им там нечего делать. На вопрос – почему все это произошло, он, помню, отвечал: «немцы – фашисты пошли по более легкому пути, они использовали низменные чувства человека, его жадность, эгоизм, себялюбие. Расовая теория, обещание легкой жизни и т.д. – превратили их в бешеных собак, и они, поэтому, сильнее. Значит, человек не дошел еще в развитии своем до той стадии, когда он сознателен, когда он может жить и строить далекое чудесное будущее». Он не предполагал, не верил в то время в возможность подвигов Гастелло, Матросова, в возможность разгрома немцев в ближайшем будущем. Но его сомнения рассеялись. Страна, под руководством партии нашей, совершила чудо, повернула немцев назад, разбила их лучшие дивизии. Самая верная, самая лучшая программа у нашей партии. Эта программа осуществится и осчастливит на века человечество. Поэтому твердо решил связать свою жизнь, отдать её делу партии Ленина – Сталина. Это единственный верный путь.
Очень огорчился, получив сведения о ядовитых хамелеонах типа Покровская. Очень рад, что ты, дорогой Игорь, тесно связан с университетом. Как хочется мне учиться любимому делу – физике и вообще чему-нибудь капитальному учиться. Скоро в училище заканчиваем I период обучения, сдадим зачеты. Изучаем всё за одиночного бойца. Условия учебы, хотя и гораздо хуже, чем в Лен[инградском?] уч[илище] связи, куда я чуть не попал, но все же хорошие. Единственно, что беспокоит – это холод. Но привыкаешь и к нему.
Новый Год встретил так: получив увольнительную, пошел в семью знакомых месте с ними нас пригласили соседи – семья гарнизонного прокурора. Там играли, танцевали, играл патефон (сколько не слышал его!) Но тосты все были только за Победу и встречу 1945 г. в Орле, Киеве и т.д., каждому в своем городе. Из Орла получил поздравительную телеграмму от Щаулиных. Ужасно рад. Заседателева пишет, что на днях уезжает из Иркутска с семьей. Писать пока: Харьков, до востребования. Вчера получил письмо от Бориса Синегубкина. Он сейчас на отдыхе, ждет приказа. Время проводит скучно, иногда день – два приходится быть в деревушке среди молодежи.
Вместе с нами в городе готовились наши союзники – чехи. Сейчас они уехали все ближе к фронту. Ведь генерал бригады Л. Свобода за Киевом. Несколько раз беседовал с ними. Образованнейшие люди, рвутся на фронт. Один чех через 4 границы прошел и все же добился своего, попал к нам, бежал из Германии. Ждали Бенеша, но он не посетил наш городок.
Занятия 8 час[ов] и 3 часа самоподготовки. Часто все 8 час[ов] помкомвзвода был временно это время выпускник, только на днях повесил погоны мл[адшего] л[ейтенан]та. Он, обычно, разрешал после 2-3 час[ов] занятий в поле («расчет на позицию», «миномет к бою», «точка наводки там-то» и пр.) располагаться по отделениям в избах на окраине города. За это время наблюдал жизнь «гражданки». Так у нас называют невоенную жизнь. Тяжеловато, но сколько любви к нам, военным, сколько уверенности и желания победы!! А горя, в каждой семье война сделала опустошения. Чувствуется, что будет широкая зимняя компания, которая положит конец Гитлеру и его армии. А вот союзники? Читал статью Заславского о высказываниях Уилки («Правда» за янв[арь])? Досадно, что в Америке и Англии есть такие люди, и их порядочно. Они нами хотят выиграть войну? Не выйдет!
Дорогой Игорь! Передай привет Ростику, маме и папе! Прошу прощения, не ответил до сих пор. Поставили ком[андиром] отделения. Распорядок дня до минуты занимает все 24 часа. В Орле все в порядке. Написал сейчас и Борису С. письмо. Рота в наряде, меня оставили, но отобрали ботинки. Сижу без обуви, «драим» до потери терпения полы и заправляем койки.
Крепко обнимаю, дорогой школьный друг! Твой Игорь.
На память высылаю в этом письме фотокарточку свою. Рад буду получить ваши, дорогие мои Игорь и Ростик.
Семейный архив. Автограф.
***
№ 38
Е. Иванова – И.Н. Владимирцеву
12.I.44.
Дорогой Игорь!
Только что я пришла с занятий, и мне папа подал твое письмо. Я вертела в руках конверт, не веря своим глазам, что ты, Игорь, написал мне письмо это. Прочитав первый раз письмо, я от счастья, кажется, не совсем все поняла. Но вот я перечитала еще и еще раз. Нет слов для описания того, что происходит во мне, когда я после такого длительного перерыва получаю телеграммы, письма, открытки от своих незабываемых, самых лучших, дорогих мне друзей – от наших. Вот, кажется не далеко то время, когда мы все жили одной жизнью: школа, уроки, контрольные, вечеринки связывали нас всех. Еще, кажется, совсем недавно мы справляли вечер посвященный окончанию учебного года, когда каждый думал о будущем, стараясь построить его как можно лучше, исходя из тех возможностей, которые ему предоставлялись. Но … рухнули все планы. И жизнь потекла совсем по неожиданному руслу. Читая письма от каждого из наших, видишь, как каждому из нас трудно достались эти годы. Каждый пишет только о своих переживаниях.
Опишу же и я все по порядку, о всем случившемся со мной. Уехав в июле 1941 г. из Орла я благополучно добралась до Сталино, где до сентября ничем не занималась. 1-го сентября, видя всю тяжелую сложившуюся обстановку, я решила не потерять года, поступила в местный индустриальный институт. Не задумываясь о будущем, я была счастлива тем, что училась. Я с жадностью слушала лекции, я с гордостью проходила по зданиям красавца института, чувствуя себя, хотя и на I курсе, но уже сравнительно взрослой.
«Но счастье, - как говорится – не продолжительно». Наслаждаться всем мне пришлось очень немного. Прозанимавшись около двух недель, я была мобилизована на трудфронт и работала на одном из заводов. 3-го октября, когда немцы входили в Орел, папа, бросив все, закрыв квартиру, начал, как только возможно, добираться к нам. Когда он приехал к нам, мы все решили эвакуироваться дальше, но уже на вокзале мы увидели, что поздно, и остались на «авось».
И вот 20 октября 1941 г. в город вошли немцы. И с этого момента началась наша жизнь полная страданий и переживаний. Ужасное материальное положение и вечный страх из-за поездки в Германию преследовал меня и моих родителей с первых до последних дней. 1923 г. [рождения] призывался все время. Кое-как мне пришлось избежать этой участи. Мама и папа, переживая за меня, совершенно изменились. Все это время, быв морально униженной, просиживая длинные вечера после работы дома, я жила только воспоминаниями о прошлом. Мне так хотелось узнать, что с каждым из наших случилось, так хотелось многим поделиться, но какая-то стена ограждала меня ото всех. Смотря в далекую темноту будущего, в котором был только маленький огонек надежды, имея около себя маму, как единственного и самого лучшего друга, я часто задавала ей вопросы: «неужели я никогда никого не увижу и никогда ни о ком ничего не буду знать?» Но ответы были только в возможных предположениях.
9 сентября 1943 г.!!! Наш город опять освобожден! Наша, знакомая речь, забота о нас, вернулось все то же, что и было раньше. Все кинулись по своим местам, с энтузиазмом восстанавливая разрушенное немцами. Но … ужасное зрелище. Что стало с красавицей (так в тексте - Н.В.) индустриальным институтом? Тупо и холодно глядит оставшийся остов от здания, когда-то со светлыми аудиториями, с богатыми лабораториями. Кругом одна и та же картина. Но люди копошатся везде. Вот в одном из подвальных помещений происходит регистрация студентов. Преодолевая все трудности, все пошло своим чередом. И я учусь сейчас опять в институте. Правда, я счастлива, что опять учусь, но оканчивать именно этот институт я не думаю. Будущее по окончанию не для женщины. А поэтому, Игорь, у меня будет к тебе большая просьба: ты, как часто бывающий в Москве и знакомый со студенческой жизнью столицы, напиши мне, пожалуйста, подробнее: можно ли попасть вообще в ин[ститу]ты Москвы, что для этого надо и возможно ли материально прожить там. Ама думает на следующий год поехать в Москву. Я очень бы хотела составить ей компанию, но не знаю, что из моих стремлений выйдет. Главная моя цель сейчас – учиться. Только теперь, как никогда мне стало ясно, что учиться надо. Человек без специальности – это человек без ничего.
Я очень довольна, Игорь, что ты сейчас учишься. Правда, тебе, наверное, очень трудно одному, но я уверена, что ты своим умением и упорством преодолеешь все. Как твои папа, мама и брат? Не думает ли кто-нибудь возвращаться в родной город? Мой папа уже получил вызов, но пока на холода решил отложить свою поездку. Я, возможно, не совсем представляя настоящий Орел, очень стремлюсь возвратиться обратно. А поэтому мне так здесь надоело, и я всячески стараюсь отсюда выбраться. Конечно, тянет на родину. Недавно получила письма от Шурика С[кворцова] и Эльзы*. Они уже в Орле. Переписываюсь с Амой, Ниной Г[оловиной]. От Миши О[рлова] получила телеграмму, где он просил ему писать, но до сего времени больше ничего от него не имею. Если ты что о нем знаешь, то напиши мне, пожалуйста, что с ним случилось.
А в общем, дорогой Игорь, пиши как можно больше и чаще. Пиши о всем, о всем. О себе, о Москве, об институтах и вообще о всех новостях. Я тысячу раз тебе благодарна за твою внимательность. Разреши же и мне, хотя поздно, но поздравить тебя с прошедшим Новым годом.
На этом кончаю. Писать, конечно. есть очень много о чем, но чувствую, от радости, что я имею возможность вообще писать, не могу как следует собраться с мыслями. Но, думаю, наверстаю все в следующих письмах. Пиши, дорогой Игорь. С нетерпением жду от тебя письма.
С дружеским приветом. Лена
Семейный архив. Автограф.
---
* - Рехлер.
Продолжение следует