Сдержанная сага про отцов и детей в трех частях
Человек с голым торсом (Гослинг) выходит из циркового шатра и направляется к мотоциклу, неспешно натягивая футболку. Громкоговоритель выкрикивает его имя — Красавчик Люк! — и он въезжает в сетчатый железный шар, где на радость публике начинает кататься по стенам с двумя такими же мотоциклистами. После, когда он с неизменной сигаретой во рту раздает автографы детишкам, перед ним из темноты появляется Ева Мендес и как-то неловко мнется. Он говорит: «Я завтра уезжаю вместе с цирком» — и прощается, но зачем-то на следующий день приходит к ней в дом, где застает ее мать с младенцем на руках. «Это твой», — говорит ему женщина, и Люк понимает, что никуда не уедет.
Он останется и будет грабить банки в отчаянной надежде обрести жену и сына — впрочем, недолго и безуспешно. Гослинга полфильма на экране нет, но за отведенные ему минут пятьдесят он успевает достаточно, чтобы весь остаток фильма мы мучились его отсутствием. Ближе к середине эстафету перенимает играющий честного копа Брэдли Купер, который пусть и не обладает таким же нахальным магнетизмом, кое-как справляется с задачей заполнить образовавшуюся пустоту.
Хуже с концом — в третьей главе сталкиваются их выросшие сыновья (Коэн и ДеХаан), и вот они уже на общем фоне выглядят довольно бледно, но здесь как раз раскрывается величие сценарного замысла, что существенно спасает от скуки. «Место под соснами» оказалось прямолинейной сагой, за которой так и тянет разглядеть не оригинальный режиссерский сценарий, а увесистый роман про отцов и детей страниц на семьсот. Сьянфранс, который в «Голубом Валентине» детально рассматривал крах одной любви и ломал пополам нарратив, пуская начало и конец истории навстречу друг другу, теперь сделал все наоборот.
Он не отвлекается на мелочи, не копается в сердцах персонажей и оставляет только самые важные детали вроде одной, путешествующей из кармана в карман мятой фотографии, в которой сосредоточена вся боль сюжета. С первого кадра уверенно вперившись камерой в широкую татуированную спину Люка, он так же размеренно следует дальше, эпизод за эпизодом, явно задавшись целью сделать из жизни судьбу. И даже несмотря на то что история к концу неумолимо сдувается, надо признать — у него почти получилось.