Сквозь ночной мрак на нас едет Нива с полицейской люстрой на крыше. По якутским поверьям, знак самый недобрый. Так оно и вышло.
Спокойный сон полицейского начальника прерывает звонок телефона. «Алло, да», - говорит начальник по-русски. А потом добавляет по-якутски, что скоро будет. Из постели жена задает уточняющие вопросы. В этом ее функция как персонажа.
В следующей сцене полицейский начальник уже расслабленно ест суп. За окном все та же ночь. Кажется, что он не очень торопится в отдел по срочному делу. Но на самом деле, он уже приехал. Это никак не объясняется, зритель должен понять сам.
Прыжок во времени. Местный отдел полиции. Русский мент натужно рассказывает смищную историю про ФСБ. Якутские менты ненатурально, но дружно смеются. Приходит начальник, обламывает веселье.
Инспектор по делам несовершеннолетних рассказывает главменту, что в компании пьяных подростков задержали хорошую девочку Айту и отправили домой. Трезвую. Отвезли и сдали маме под расписку. А девочка возьми и [Роскомнадзор] в сенях. Щас в больнице в тяжелом состоянии. «Прокурор в курсе?» - «Да, но он пока в городе». У них в деревне есть прокурор, Якутия же. Главмент спрашивает, проведен ли осмотр места происшествия. Ему говорят, что нет — это важно. Потому что до конца фильма его так никто и не проведет.
Русский мент ведет себя как мудак: пьет чай с наглым видом и требует, чтобы к нему обращались по-русски. А на самом деле, он водитель главмента. Тот грозит ему выговором за «Можно хоть чай допить». Русский мент издевательски поет «Наша служба и опасна и трудна». Якутские менты неодобрительно молчат.
Едут в дождь. Натуральный тропический ливень. За потоками воды, стекающей по лобовому стеклу Нивы, покачивается строгое и справедливое лицо главмента.
Приехали в больницу к матери Айты. Та рассказывает, что отпустила дочку гулять, но кто же знал, что компания бухать начнет. Деревенских подростков местные ведь совсем не знают. Потом дочь пришла, мать спать легла, слышит — дверь хлопнула. Выбежала в сени, а там «моя дочь на коленях». И долгий слезный рассказ про нарядные ленточки, которые мама купила дочери и на которых дочь [Роскомнадзор] в сенях. (Российской промышленности надо пересмотреть ГОСТ ленточек для волос — они какие-то слишком крепкие, хоть аркан из них делай). Показывают матери ее расписку о получении дочери. Она говорит: не моя рука, ничо не знаю.
Русский мент нагло спит в Ниве. Приходит главмент и начинает возить русменту по морде распиской, которую тот подделал, «чтобы маму девочки не будить». А ведь это именно он подвозил девочку. И есть предсмертная записка, в которой написано «Афоня я тебя ненавижу» - почему-то по-русски и без запятой. Вообще странно, что у них там все общение на якутском, но записку девочка написала по-русски. А русмента как раз Афоней зовут, что, пожалуй, еще более странно.
В участке русмент признает, что расписку подделал, но девочку не трогал. В этот момент в участок врывается охотинспектор Айял. Он под дождем шарился в тайге и работал работу, когда узнал, видимо, от пробегавших зайчиков, про дочь. Сразу вернулся и поехал добывать русского Афоню. У Айяла широкое честное лицо с советского плаката про дружбу народов. Айял, успокойся, - говорят ему, - Этого мерзкого педофила и убийцу мы тебе не отдадим. Айял лезет присутствующим в морду, его скручивают и выкидывают под дождь. Он сообщает о предчувствии скорой смерти полицейского Афанасия. Интуиция его еще не раз обманет.
Русмента сажают в камеру с местным алкашом. Оба недовольны этим обстоятельством.
Главмент завтракает с семьей. Если учесть, что он ел ночью, чувак явно переедает. Миловидная дочь, совсем не похожая на отца, рассказывает новости из интернета: Айту обесчестил этот русский, и вообще, раз он русский, то маньяк и лицо у него странное, нос большой, глаза голубые. Главмент просит дочь придержать коней и мудро ругает интернет.
В участке молодая азиатка из фильма «Звонок» стоит под дверью камеры. Это якутская жена русмента Афони. Спрашивает, можно ли ему принести еду и одежду. Ей разрешают. Объясняют, что мужа заперли для его же блага. Русмент в окошко камеры постыдно унижается и клянчит свободу. Живя с якуткой, он ни слова не понимает по-якутски: необучаемый, как все нуучча (русские). Главмент ругает подчиненных, что впустили жену этого педофила.
К главменту приходит толстый мальчик в очках и рассказывает, что видел, как русмент Афоня и Айта целовались в полицейской Ниве. Этот мальчик больше не появится в фильме, он нужен только чтобы направить подозрения зрителей в нужную сторону. Поэтому главмент у него даже показаний не берет, зачем, если его в сценарии больше нет.
Допрос русмента происходит в непринужденной атмосфере: ему бросают в лицо шариковую ручку, запугивают несуществующими свидетелями, а под конец заламывают руку. «Если что, не будет ни суда, ни следствия», - угрожает ему главмент. Российская полиция держит марку. Русмент говорит, что часто подвозит людей, и девочку подвозил, потому что в Якутии плохая погода — сволочь колонизаторская.
Главмент идет советоваться со старейшиной. Тот мудро рассуждает, что русского надо бы увезти. Если дороги размыло, то по реке. А девочка? Что девочка. Былого не вернешь. Нет бы посоветовал хоть место преступления осмотреть, обыск в доме у русского, у жертвы, нет, на это якутской мудрости принципиально не хватает. Только «везите его по реке».
Толпа мужиков на улице пристает к главменту. Отдайте, говорят, нам русского педофила, мы его не больно убьем. Главмент расталкивает их плечом.
Главмент в кабинете прокурора. На стене портрет Путина и Николаева — главы Якутии. Прокурор спрашивает, что за хрен этот русмент. Одинокий? Нет, с нашей девушкой живет, с местной, ей лет 20. А ему сколько? 35! О ГОСПОДИ ОНА ЖЕ ПОЧТИ РЕБЕНОК. Ну, точно, педофил, какие еще нужны доказательства.
Выясняют, сколько вообще Афонь в деревне. Около 20, но все дети или старики. Способный на бесчестие только русский. Ухх!
Айта умирает в больнице. Нива, в которой ее предположительно обесчестил русский педофил, используется как личный автомобиль главмента. Осмотр места преступления? Улики? Следы крови? Якутские менты не опускаются до таких мелочей.
Сбор всех ментов в участке. Их там штук 20 — куда столько в деревне? Сведения нехорошие, местные хотят отбить русмента и казнить. Надо решать, что делать. «Зарядите автоматы!» Приходит второй русский мент. Он опоздал на важное совещание, потому что ходил за кефиром — такие уж эти русские! Тут же звучит шутка «Вы русские все на одно лицо». Больше этот персонаж не появится, свою роль на фоне дисциплинированных якутов он выполнил.
Главмент идет в камеру к Афоне и бьет его по животу. Афоня в слезах и соплях корчится на полу. Оперативное мероприятие.
Пожилые якутки у магазина ругают Сардану — жену русмента. Кидают ее в грязь. Чтобы вызывать больше жалости, Сардана всегда мокрая, с распущенными волосам и без зонтика. Русская подстилка, что с нее взять.
Из лужи, где она лежит после беседы с односельчанами, ее подбирает прокурор, забирает к себе в УАЗ-буханку. Водитель у него, кстати, тоже русский. Ох уж эти русские, нация водятлов.
Сардана просит отвезти ее домой. Но дом разграблен, даже кошки нет, только русская балалайка сиротливо лежит на полу. Педофильская русская балалайка!
Сардана просит отвезти ее к подруге, но подруга ее знать не хочет.
Чо мы ее возим! - говорит русский водитель прокурору, - Салон потом кто чистить после нее будет? (Такие вот русские равнодушные)
Прокурор успокаивает Сардану, что тайно вывезет ее любимого-педофила по реке сегодня ночью. По хитрой морде русского водителя видно, что он понимает якутский и всем расскажет (нельзя русским ни в чем доверять!)
Вскрытие Айты показывает, что она на четвертой неделе беременности.
Якутские мужики во главе с Айялом чистят оружие перед штурмом участка. Ругают русских: приезжают за длинным рублем и девок наших портить! На нашей земле! Ладно бы, типа, на чужой земле наших девок портили, мы бы стерпели, но на нашей!!! Аргх!!! С ними водитель прокурора — предал своего начальника, что с русского взять.
Участок обстреливают из охотничьих ружей. Видно, что постановщики экономили патроны, повторяют нарезку одних и тех же холостых выстрелов. Менты в ответ шмаляют в небо из автоматов. Нападающие поджигают Ниву (место преступления? Не, не понимаем) и пригоняют трактор — ломать стену.
Инспектор по делам несовершеннолетних наконец-то блин догадывается прийти и осмотреть комнату погибшей. Без помощников, без понятых, но хоть так. (Все домашние сцены снимали в одном доме, поэтому ощущение, что вся деревня натурально в одном доме и живет) Инспектор СЛУЧАЙНО узнает, что у девочки был телефон и СЛУЧАЙНО догадывается его проверить. Телефон сломан, надо бежать к мастеру, мастер кобенится, ночь же уже — но это чисто накрутка хронометража, сюжет закончился. Ибо вот, в телефоне якутским языком написано, что Афоня — старшеклассник из соседней деревни, вот видео, где он соблазняет Айту, вот постельная сцена... а вот он ее бросает по переписке. Кто бы мог подумать, что проверив телефон жертвы, можно найти настоящего виновника... И как можно было предположить, что им окажется якут...
Финальная сцена. Русмент Афоня, с фарфоровым взглядом человека, которому в зад вставили кочергу, толкает речь о дружбе народов и всепрощении. И вообще он раньше считал, что все якуты на одно лицо, а теперь прозрел и вытащите кочергу уже ну пожалуйста. Обещает даже заяву не писать. Главмент, прокурор и все присутствующие сходятся на том, что главное, чтобы начальство в районе не узнало.
Дождь падает занавесом на темные души героев.