Проснулся мужичок, да не помнит ничего. Глазами повёл, нет никого в доме. В сенки вышел, тоже пусто. А и ладно, а и красота, порадуюсь тут один покамест. Посмотрел на часы, они маятничком туда-сюда, туда-сюда, забава - право дело. А что они кажут то, тоже забыл. Стрелки вверх идут, наверное пора выйти, руки солнцу протянуть, день поприветствовать. Да и вышел, а чего не выйти то. Сон разогнать, солнышку улыбнуться. Так босиком и пошёл, вдруг весна. А там снег лежит внизу и в воздухе висит, как будто кто землю перевернул, встряхнул да назад поставил. Чудеса да и только. Умылся снегом то, так чего умылся, тело все купаться хочет. Искупался в сугробе, снег тело жжот, щекочет, обхохочешься. Потрусил домой свеженький. Печке поклонился, благодарю тебя родная за тепло, за уют, дровишек подкинул - покормил считай. Печку покормил, про себя вспомнил. Воды налил, прозрачная, холодная, вкуснее молока, Прими тело как лекарство, пусть клеточки напоит, душу успокоит. Морковка нашлась - вот и завтрак, вот и праздник. Захорошело, помолиться захотелось, да все молитвы тоже забыл. Руки сложил, поблагодарил за все, слезами глаза умылись, душа светом наполнилась, вот и славно, можно день начать. А чего делать то, тоже забыл. В доме прибрал, чистоту навёл, благодать. Пойду снова на улицу, рассвело уж. Вышел на улицу, сел на завалинку. Снежок успокоился, пушком лежит, чисто перина. Вот же день сегодня, лучше не придумаешь. Глаза заслезились вновь, то ли со свету, то ли с радости.
На заборе "Иван-дурак" написано. Наверное что-то хорошее, раз Иван. Если бы Ванька, тогда кто знает, а тут Иван. А как меня то зовут, из головы выпало. Иваном тогда и буду, раз про него люди доброе на ограде пишут.
Сосед идёт, ежится, чудак право дело. Вокруг такая красота, а он съежился как креветка, и кроме холода не чувствует ничего. Вся благодать мимо, как будто зря Боженька старался.
Здорово, добрый человек, кричу. Имена то забыл все. Бурчит в ответ чего-то. Зову к себе, иди, говорю, обнимаемся. Тебе тепла надо, а я так зарядился с утра, что фуфайку забыл, а жарит, как в бане. Шарахнулся, чудной какой то . Помолюсь за него, а то жалко, честное слово.
Дети бегут гурьбой, хохочут чего-то, толкаются. Куда собрались, сорваны? Так на горку, дядь Вань. Так, получается угадал что Иван, знать бы ещё чего дурак за человек такой, чем так людям любится. Загляделся на детвору, и, как снежком в меня бросили, только радостью ихней. А она заразная такая, глаза щурИт, слова задорные на язык кладёт. Догоню, кричу, схвачу и съем. Развизжались как порсята, бросились убегать, сердце в груди прыгает, до того их веселье задорное. Покатались с горки и стоя, и сидя, и вдогон, и паровозиком, нахохотался так, что дышу с трудом. В гости позвал, чаем напоил с медом. А они спрашивают, ты чего дядь Вань, не работе то, пируешь что-ли.
А чего за работа такая, я тоже забыл. Пирую, говорю, сегодня, Снегопад праздную. Завтра пойду на работу эту, если покажете где она.
Вот ведь магия, детвора сбежала давно, а смех до сих пор по комнате эхом ходит, за губы дёргает. То одной стороной улыбнешься, то обеими. Так в дрёме блаженной и просидел целый час. Завтра опять позову, пусть тишину раскрасят.
Угасает денечек, пора солнышко провожать. Пойду, что ли.
О, "креветка" идёт. Так за день и не оправился. Добрый человек, как тебя звать то. Помолиться хочу, чтоб у тебя хоть полглаза открылось на красоту посмотреть, да как зовут не знаю. Не за "креветку" же молиться. Опять бурчит, не подходит. Ну да Бог с ним, для глухих две обедни не служат. Хотя чего б не послужить, у них работа такая. О, работа. Пойти посмотреть что ли, как это.
Звон вечерний разлилсЯ. Плотный, густой, аж киселя захотелось. Оденусь понаряднее, потопаю до церквы, вечерню петь должны.
Как пели, как пели, дух захватывает. Жаль слова не понятные, я бы подсобил. Баритон у батюшки хорош, елеем растекся, забаюкал.
Потом правда конфуз вышел, и батюшка обиделся. А все язык мой без костей.
Разморило меня песнями да баснями , хорошо так было, да вот начал батюшка проповедовать. Того нельзя, сего нельзя, думать нельзя, хотеть нельзя, дескать Бог накажет. А я возьми да ляпни, зачем, мол, такому злому Богу служишь. Мы ж дети его в свете, не разумные совсем. Нас учить надо примером да лаской. Ежели отец меня лупить будет за хитрый взгляд один, как мне милосердным вырасти.
В общем выперли меня, сделали как их Бог научил, ладно не побили.
Помолюсь за них ночью, бедненькие. Правду их Бог сказал, не ведают, что творят. А им ремня за это. И по кругу. Помолюсь.
Домой пришёл, сорванец один стоит у ограды, с ноги на нОгу мнется. Я ему, мол, чего не зашёл то, зачем мёрзнуть. Бормочет чего-то, не разберу. Пойдём, говорю, печка у меня любит обниматься - тепло на любовь менять, полюбаетесь, отогреешься.
Загнал на лежанку, она у меня над горнилом аккурат, наслаждайтесь покамест, я за дровами схожу.
Малой засопел скоро, так и не узнал каким его ветром принесло. Ну да ничего, вдвоём и сопеть веселее, утром поговорим.
Молитва длинная вышла, пока всех поблагодарил, да прощения попросил, да благодати.
Закончил, глядь почтрел не спит, смотрит на меня с каким то восторгом, что-ли.
Дядь Вань, ты, говорит такой красивый в молитве и светитесь так, фиолетовым. Научите меня, я тоже так хочу, красивым и в фиолетовом.
Смотрит на меня глазищами своими, гипнотизирует. Серьёзный такой человек, где тот вихрастый шкет, с обеда.
Обнял крепко, поборол чутка влево вправо. Это ж не наука, чтоб научить. Делай как душа просит, смеяться и поправлять не стану. Боженька же не глазами нашими смотрит, и не слова слушает, он в душу да в совесть заглядывает. А чего уж как там сложилось, то мы сами выбрали. Бывает и с грехом, да чистой совестью, бывает наоборот. Если в душе благодарность и любовь, все управит лучше не придумаешь. Если страх да злоба, ещё сам по работай, мил человек. Спи давай ужо, будет день, будет пища.
- Добрых снов.
- Добрых снов дядь Вань.
Продолжение следует
PS картина Леонида Баранова, за что ему большая Теплая благодарность.