Сегодня исполняется 180 лет со дня рождения Белого генерала, - Михаила Дмитриевича Скобелева.
Беру с полки Малый энциклопедический словарь Брокгазуза-Ефрона (СПб, 1902 год), раскрываю третий том на 1249-й странице, и с благоговением переписываю небольшую статью о нашем национальном герое:).
«1). Иван Никитич Скобелев (1778-1849) – генерал от инфантерии, военный писатель. Сын однодворца. Начинал службу солдатом. В 1812 – адъютант Кутузова. С 1839 – комендант Петропавловской крепости. Писал для театра пьесы из военного быта.
2). Михаил Дмитриевич Скобелев (17 [29] сентября 1843 — 25 июня [7 июля] 1882) — внук первого. Генерал-адъютант. В экспедициях хивинской (1873) и кокандской (1875-1876) выказал замечательную отвагу, организаторский талант и понимание азиатской тактики.
Во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. – взятие Ловчи, бои 30 и 31 августа 1877 под Плевною, переход через Иметлийский перевал, перевал Балканов и особенно бой под Шейновым, за которым последовала сдача турецкой армии Вессель-паши, утвердили за Скобелевым громкую известность. Знаменитое завоевание Ахал-теке доставило ему чин генерала-от-инфантерии. Незадолго до скоропостижной смерти Скобелев в защиту единоверных славян от угнетения немцев».
От нашего современника.
Слово - историку, ведущему специалисту по отечественной военной истории второй половины XIX века Станиславу Сергеевичу Юдину:
– Путь Скобелева к военной службе очень интересен и сильно отличается от принятых тогда традиций воспитания будущих офицеров. Стандартным был путь от кадетского корпуса через гвардию и далее. Но юный Михаил получал исключительно штатское образование; более того, он отправляется в элитный пансион во Францию к воспитателю Дезидерию Жерарде, ставшему ему близким другом. Он получает аристократическое образование в пригороде Парижа, перенимает светские манеры. Я считаю, что многие выдающиеся русские военачальники того времени, к примеру Драгомиров, проходили такой путь: минуя кадетские корпуса, они вместо «стандартизированного» военного образования получали широту взглядов и разностороннее восприятие жизни, знание нескольких языков, не были приучены к муштре. Вернувшись в Россию, Скобелев поступает в Московский университет, но учится в нем недолго, так как его закрывают из-за студенческих волнений. Только после этого, в 18 лет, он надевает военную форму, поступив на службу в Кавалергардский полк.
Его юность была гусарской и бесшабашной, он часто переводится из полка в полк, но всеми силами ищет возможность попасть туда, где «горячо»; гарнизонная служба тяготит молодого офицера. Так он попадает в Польшу, где шло восстание. Там он впервые участвует в бою, получает первый орден Св. Анны 3-й степени. Но отношения с подчиненными, да и с начальством у него не складываются, в то время он ведет себя, как сейчас принято говорить, как представитель золотой молодежи.
В 1866 году он попадает в Николаевскую академию Генерального штаба, однако и там учится кое-как. Долгое время после окончания Скобелевым академии про него ходил анекдот, как он на занятии вместо карты местности чертил изображение женщины. Многие следующие поколения слушателей могли видеть его «работу». Однако в академии он встречает уже известного военного теоретика М. И. Драгомирова, со временем их отношения перерастают из разряда «преподаватель – ученик» в дружеские. Драгомиров становится старшим товарищем Скобелева и еще сыграет в его судьбе важную роль.
Тогда же молодой Скобелев приходит к своим взглядам на военное дело. Сергей Дмитриевич Шереметев вспоминает, что как-то в кругу молодых офицеров один видный гусар начал проповедовать модную тогда идею baionnette intelligente, дословно – «интеллигентный штык». Суть ее в том, что солдат должен быть самостоятелен, образован и умен. Военное дело тех лет активно менялось, и пришедший на смену сомкнутым колоннам рассыпной строй требовал от солдат и унтер-офицеров большей самостоятельности и образования для успешных действий.
Что касается его личности, можно отметить, что Скобелев был очень умным и начитанным человеком, знал восемь языков. Был не чужд умственной работы, во время Ахал-Текинской экспедиции он выписывал журналы, в том числе и на иностранных языках, читал о науках и литературе. Знание языков давало ему доступ к не очень активно переводимым тогда трудам западных военных теоретиков, прежде всего ведущих французских и германских военных мыслителей. Его не зря называли «Суворову равный», многие считали, что он панибратски относился к солдатам. К примеру – его знаменитые военные советы, к которым он привлекал унтер-офицеров, что было не принято. Он считал, что каждый солдат должен знать свою задачу, а в случае гибели офицеров, что часто случалось на войне, унтер-офицер должен быть в силах возглавить роту.
Один из малоизвестных эпизодов его карьеры – это участие в качестве наблюдателя в Карлистских войнах в Испании. Он узнает о начале боевых действий, будучи на отдыхе во Франции, и едет на войну как частное лицо. К сожалению, источников об этом периоде его жизни почти нет, но, несомненно, эта война, бывшая во многом партизанской и горной, дает ему богатый опыт, пригодившийся в Туркестанских походах.
В начале 70-х годов он попадает в Туркестан, где под началом генерал-губернатора К. П. Кауфмана начинает двигаться вверх по карьерной лестнице. Кауфман был в большей степени администратором, а не военным; несомненно, он обладал талантом находить выдающихся людей и продвигать их по служебной лестнице. Он увидел в Скобелеве талант, а тот в свою очередь начинает серьезно относиться к своей военной карьере и активно учится у Кауфмана особенностям управления военной администрацией.
Особенностью этого театра военных действий была не столько война сама по себе, сколько климат и логистика. Найти воду, припасы, правильно разбить лагерь, накормить вьючных животных и совершить многокилометровый переход – все эти особенности, в совершенстве освоенные Скобелевым, в будущем очень выделят его. Скобелев, имевший образ рубаки, был совсем не чужд вдумчивого военного планирования.
Впрочем, здесь же за одну из разведок во главе всего десяти всадников он получает свой первый Георгиевский крест; сойдясь в рукопашном бою с врагом, он получил не менее семи ран и зарубил нескольких противников.
Затем он выполняет во многом дипломатическую миссию. Во время Кокандских походов он получает задание вывезти хана Худояра, которого местное население не очень любило, а потому подняло восстание. Скобелев с блеском выполняет эту тонкую работу и, избегая любых конфликтов, вывозит его под защиту русских войск. Вершиной его карьеры в Туркестане стала должность военного губернатора Ферганской области, на которой он проявил себя как администратор, многому научившись у Кауфмана. Очень интересна его эволюция от военного разведчика к дипломату, а затем и администратору.
Здесь возникает первая загадка в его судьбе. Когда он занимает пост ферганского губернатора, против него начинают интриговать. К сожалению, сейчас мы не можем узнать, от кого исходили доносы на Скобелева, но факт в том, что эти вести дошли до самого императора. Неизвестно, как повернулась бы эта ситуация, если бы не начавшаяся Русско-турецкая война. Скобелев, используя свои связи, всеми правдами и неправдами добивается перевода в действующую армию.
В это время готовится первая крупная операция – переправа через Дунай. Он идет к своему старому товарищу Драгомирову. Интересно, что, будучи генерал-майором, он стал ординарцем у генерал-майора. При этом фактически он уходит в «самоволку». Операция проходит удачно, и Драгомиров пишет рапорт, где очень хвалит Скобелева; несмотря на это, Михаила Дмитриевича все равно сажают под арест, тогда же появляются первые разговоры о его личной храбрости и полководческом таланте.
Драгомиров всячески способствует выдвижению молодого генерала, и Скобелеву наконец дают собственный отряд, с которым он участвует во втором штурме Плевны. Действует активно, но общий штурм проваливается. После этого он получает первую самостоятельную задачу по взятию Ловчи, местечка недалеко от Плевны. Тогда же приходит понимание, что война не будет легкой. Он блестяще справляется с задачей, и на фоне общих негативных настроений это выглядит большим достижением.
В ходе третьего штурма Плевны он получает командование левым флангом группировки русских войск. Всего русские войска берут четыре редута, из которых два заняты войсками Скобелева – отличный результат с учетом его скромных сил. Здесь же случилась знаменитая история с майором Горталовым, оставшимся прикрывать отход частей Скобелева с добровольцами, которые все погибли в рукопашном бою с турками. Сам Скобелев вспоминал, что до этого боя он был молодым, после же стал стариком. После этого Плевна была взята в ходе длительной осады только к 30 ноября. В ходе боев за Зеленые горы, у Плевны Скобелев был ранен.
После взятия города были сильны настроения устроить войска на зимние квартиры и ждать тепла, но Скобелев горячо настаивал на переходе Балкан в течение зимы. Он смог настоять на этом решении, и войска двинулись к перевалам. В это же время, по всей видимости, его с подачи турок, давших ему прозвище «Ак-паша» («Белый генерал»), и у нас, и у балканских славян начинают называть именно так. Белый конь генерала и белый мундир, скорее всего, стали причиной этого прозвища, которое потом будет неотделимо от его имени. Тогда же солдаты и офицеры, которые видели, как он планирует поход и заботится о личном составе, стали называть его «Суворову равный».
Дивизия Скобелева состояла в так называемом Шипкинском отряде генерала Ф. Ф. Радецкого. С боями русские войска овладели Шипкинским перевалом и подготовились атаковать турок, зимующих в долине. План атаки с двух сторон встретил большие осложнения – не только из-за климата, но и по причине плохой связи: запрошенные телеграфы не были предоставлены, и связь осуществляли ординарцы. Поручик П. А. Дукмасов, бывший ординарцем при Скобелеве, вспоминал, что время доставки одной записки составляло 24 часа. 28 декабря начался штурм укрепленного лагеря турок у Шипки-Шейново, русские войска вступили в бой по отдельности, выполняя охват турецких сил. Происходили жестокие штыковые схватки и упорные бои. Но к 12 часам дня войска Скобелева, перешедшие перевал, с развернутыми знаменами и музыкой нанесли сокрушительный удар, полностью развалив турецкую оборону. В плен попало свыше 20 тысяч человек и 93 орудия, русские потеряли 5 тысяч. Это была полная победа, открывавшая дорогу на Константинополь.
Скобелев быстро продвигается по службе, однако война свелась к преследованию разбитых турок и дипломатической игре с Англией и Францией. Скобелев считал, что война с этими странами неизбежна, и был сторонником захвата Константинополя, однако этого не произошло. Тем временем война подходит к концу, и «белый генерал» со своими войсками стоит уже в окрестностях Сан-Стефано, недалеко от Константинополя. После окончания Русско-турецкой войны Александр II делает ставку на отличившихся в ее ходе людей.
В то время Россия противостояла английской экспансии в Средней Азии. Это становится первым полностью самостоятельным предприятием Скобелева. Он обстоятельно готовит свой поход.
Готовясь к Ахал-Теке, он закупает гелиографы для связи, опреснители воды, пулеметы Гатлинга и даже строит железную дорогу. Он провел стремительную операцию, лично ходил в разведку колодцев и умело руководил войсками. Взяв штурмом Геок-Тепе, главную крепость текинцев, и разослав отряды по оазисам, привел текинцев к миру.
Там его застает весть о гибели императора 1 марта 1881 года, он переживал его гибель, считая себя его человеком и реформатором. С этого момента начинается период в его жизни, когда он активно стал интересоваться политикой. К этому времени Скобелев приобрел такую популярность, что один из свидетелей его возвращения из Геок-Тепе в Петербург писал: «Я видел Бонапарта, возвращающегося из Египта».
В ранний период царствования Александра III еще не был понятен тот курс, который возьмет страна, но Скобелев был сторонником реформ предыдущего императора. В военном министерстве это очень чувствовалось, в это время с поста ушел министр-реформатор Милютин, а внутри министерства была собрана комиссия, которая должна была определить, продолжать реформы в военной сфере или пойти другим курсом. Русско-турецкая война окончилась для общества неоднозначно, в этом обвиняли реформистскую политику Милютина, однако Скобелев горячо поддерживает курс на реформы; к слову, они были продолжены. Скобелев начинает общаться с Лорис-Меликовым и другими политиками, имевшими либеральную репутацию. Одним из них стал Иван Аксаков, лидер либерального крыла славянофилов, в это время Скобелев начинает разделять славянофильские взгляды.
Он очень сочувствует славянофильским идеям, считает, что Россия должна быть собирательницей славянских земель и противостоять Германии, причем он видит обобщенную немецкую нацию, скорее, в культурных границах, включая Австро-Венгрию.
Здесь необходимо понимать, кем Скобелев был в глазах общества. Русско-турецкая война стала первой войной, которая нашла отражение в периодической печати, к войскам были допущены журналисты. Информация о войне проникает в широкие слои населения, люди получают больше информации, а Скобелев становится, по сути, первой публичной фигурой в истории России. Появляются слухи о русском Бонапарте, которым мог бы стать Скобелев, что очень раздражает императора. Чтобы понять эти настроения, можно обратиться к истории Франции: в 1882 году Скобелев умрет, а в 1886-м во Франции появится генерал Буланже, которому прочили судьбу нового Наполеона.
В первую годовщину взятия Геок-Тепе, в январе 1882 года, он произносит политическую речь, где говорит о негативном влиянии немцев в России, имея в виду «внутренних немцев», чем вызывает скандал. Его сравнивают с Ермоловым, который просил произвести его в немцы, однако он – генерал-адъютант, человек с таким положением не мог позволять себе такие высказывания. Его настойчиво просят взять отпуск, и он едет во Францию, где выступает с похожей речью, но в более свободной манере, перед студентами-славянами, что произвело еще больший скандал. По возвращении в Россию происходит его загадочная смерть.
…источников, подтверждающих версии о покушении, нет, а слухи ничем не подтверждены. Напротив, его лечащий врач О. Ф. Гейфельдер говорил, что смерть Скобелева не была для него сюрпризом. Он долгое время наблюдал его и отмечал большие проблемы с сердцем у генерала. Сказывались и многочисленные ранения, полученные им в войнах, и его гусарский образ жизни, который нельзя назвать здоровым. Большую часть времени он проводил в походах, что также подорвало его здоровье. У него диагностировали паралич сердца и легких, это и есть официальная версия его кончины. Разумеется, были некие слухи в связи с его политической позицией, но я не склонен считать, что он был убит или отравлен. Обществу действительно было сложно поверить, что народный герой в возрасте чуть за сорок так банально умер, однако иных сведений у нас нет….
Вспомним некоторые высказывания легендарного воина. (Комментарии сделаете вы, читатель):
«…я рисую себе в будущем вольный союз славянских племен. Полнейшая автономия у каждого — одно только общее — войска, монеты и таможенная система. В остальном живи как хочешь и управляйся внутри у себя как можешь… А что касается до свободы, то ведь я говорю не о завтрашнем дне… К тому-то времени, пожалуй, Россия будет еще свободнее их… Уж и теперь вольный воздух широко льется в нее, погодите… Разумеется, мы всё потеряем, если останемся в прежних условиях… Племена и народы не знают платонической любви…
* * *
… католичество широко разольется у них… Оно захватит все и всех, и в первом спорном вопросе славяне южные пойдут против северных, и будет эта братоубийственная война торжеством всякой немецкой челяди…
* * *
Границу надо защищать под Кушкой — если мы не хотим потом ее защищать под Таганрогом.
* * *
Запад ошибается насчёт России. Он думает, что мы так ослаблены войной, что всё наше могущество уже иссякло. Это ошибка. Нацию, состоящую из ста миллионов людей, способных жертвовать собой за идею, не так легко стереть. Россия жива, и, если будут перейдены известные пределы, она решится воевать… И тогда уж несдобровать любому чужеземцу.
* * *
Учиться и заимствовать у них всё, что можно, но у себя дома устраиваться как нам лучше и удобнее.
* * *
Учиться — я понимаю, но зачем же ручку целовать при этом?.. Они не наши, во многих случаях они являлись нашими врагами. А враги — лучшие профессора. Петр заимствовал у шведов их военную науку, но он не пошел к ним в вассальную зависимость. Я терпеть не могу немцев, но и у них я научился многому. А заимствуя у них сведения, все-таки благоговеть перед ними не стану и на буксире у них не пойду. Разумеется, я не говорю о презрении к иностранцам. Это было бы глупо. Презирать врага — самая опасная тактика. Но считаться с ними необходимо.
* * *
Верьте мне, при хороших войсках и опытных генералах и офицерах нет неприступных крепостей… Гибралтар можно взять, не то что эти форты… Разумеется, если уверить себя, что этого вот нельзя — так и ум утратит силу… Прежде всего нужно иметь дерзость при знаниях и таланте, а остальное все приложится… Расчет и дерзость.
* * *
Наши добрые соседи тоже, пока мы поем в минорном тоне, являются требовательными и наглыми, как почувствовавший свою силу лакей; но когда мы твердо ставим свое требование, они живо поджимают хвосты и начинают обнаруживать похвальную скромность!.. Я не враг России… Больше, чем кто-нибудь, я знаю ужасы войны; но бывают моменты в государственной жизни, когда известный народ должен все ставить на карту… И поверьте, эти господа не рискнут на войну с нами. Они ловко пользуются нашими страхами, забирают нас в руки, показывая одно пугало за другим, но как только мы в свою очередь им покажем когти, они первые в кусты… Только, знаете, надо показывать когти-то разом и решительней… Чтобы они чувствовали!
* * *
Россия – единственная страна в Европе, где достаточно идеализма, чтобы воевать из-за чувства. Её народ не уклоняется от жертв за веру и братство. Остерегайтесь довести эти чувства до крайних пределов.
* * *
Я готов написать на своем знамени — Россия для русских и по-русски, и поднять это знамя как можно выше.