ВИНОВАТА ЛИ Я В ТОМ, ЧТО МАМА НЕ ЛЮБИТ МЕНЯ?
Винить себя – естественное для ребенка, и это понятно. В конце концов, наши родители старше, выше, они больше знают и являются бесспорным авторитетами в маленьком мире нашего детства. Следовательно, должно быть, что-то, что мы сделали не так, из-за чего нас не любят. К этому выводу ребенка подталкивает то, что он слышит о себе от матери: что он трудный или непослушный, тупой или ленивый, да просто недостаточно хороший.
Самообвинения могут преследовать нас и после того, как детство останется позади, особенно когда есть сестры или братья, которых мать, очевидно любит. Самообвинения поддерживают приятие жестокого обращения: мы считаем, что это просто-напросто норма жизни в нашей семье и, скорее всего, в большинстве других семей, - пока не обнаруживаем, что это не так, - и отрицаем, что оно оскорбительно или травматично. Кроме того, самообвинения подпитывается еще и сидящим глубоко внутри стыдом: мы стыдимся своих недостатков и, разумеется, того, что нелюбимы в мире, где каждая мать любит свое дитя.
Обвинять во всем себя, как и отрицать жестокое обращение, представляется многим лучшей альтернативой. Парадоксально, но факт!
Исследования выявили существенную разницу между оценкой жертвами действий как жестоких и научным определением жестокого обращения.
Например, в ходе проведенного в 1994г крупного опроса, в котором участвовали 11600 студентов колледжей, только 26% респондентов, имевших опыт серьезных физических наказаний или дурного обращения (некоторым понадобилась медицинская помощь!), были склонны считать это проявлением жестокости. Но как это возможно, чтобы человек страдал от жестокого обращения, тем более со стороны родителя, и не желал открыто называть вещи своими именами?
На это вопрос взялись ответить Рэйчел Голдсмит и Дженифер Фрейд. Их исследование призвано было выяснить, испытывают ли люди, подвергшиеся физическому, сексуальному или эмоциональному насилию, проблемы с распознаванием своих чувств. Ответ, что не удивительно, оказался положительным. Выяснилось также, что жертвы эмоционального насилия, в определении исследовательниц, редко называют обращение с ними жестокими. Чем это можно объяснить? Ученые указывают на тот факт, что поскольку дети, в сущности, прикованы к родному дому, они находят способы приспособиться к враждебному окружению. Их стратегия включает отрицание и диссоциацию(механизм психологической защиты, в результате работы которого человек начинает воспринимать происходящие с ним будто со стороны (я не нахожусь в этой ситуации, я как бы вне ее): если не пускать угрожающую информацию в сознание, легче выдерживать каждодневный стресс, однако в последствии это мешает осознанию случившегося. Очевидно, это открытие касается и вас, во многом объясняя, почему вы отрицаете и спешите признать жестокое обращение со стороны матери или другого лица. Однако еще более ценны выводы ученых относительно того, почему дети склонны объяснять жестокое обращение тем, что они «плохие». Самообвинение, блокирует мысль, что попечителю –взрослому нельзя доверять, и дают иллюзию самоконтроля. Опять- таки что может быть страшнее, чем понимание, что тебе небезопасно находиться рядом с тем самым человеком, которому доверена забота о тебе? Это объясняет, почему жертвы жестокого обращения предпочитают винить во всем себя- так менее страшно и есть надежда, что вы сможете все исправить.