Увидеть неочевидное
К отпуску в Шарм-эль-Шейхе я готовился как-то дежурно и без радостного предвкушения новых впечатлений. Попытки настроиться на трепетное волнение гасли на подступах к стереотипным представлениям о курортных мекках Египта: море, пляжное безделье и отели-новоделы среди голой каменистой пустоши. Ах, ну да – еще пестрые стаи рыб, музей Тутанхамона, вылазка на гору Синай и загородные достопримечательности.
На деле же… стереотипы никуда не делись и прекрасно себя чувствовали, по-приятельски приветствуя очередную партию разомлевших путешественников. Но выбиться из алгоритмов многостраничных путеводителей оказалось вполне возможным. И чтобы в поисках фотосюжетов встретиться с неочевидным достаточно было свернуть с исхоженных троп. За кулисы курорта. На сцену египетских будней.
В закоулках района, где обитают коренные жители Шарма, сложнее набрести на праздного соотечественника, чем на полуподпольную пекарню, футбольный матч с воротами, сложенными из ранцев, или на коллекцию Мерседесов – ровесников Штирлица.
В фотографировании ретрокара, при всем его аутентичном очаровании, творческого удовольствия немного. Но иногда ожидание награждается. Например, мальчиком на велосипеде. И вот в кадре комбинация – из унисона транспортных средств и диссонанса даже не возрастов, но эпох.
Проходы к смотровой площадке, которая возвышается над Старым городом, торопливый турист обычно не замечает. Днем под палящим солнцем жизнь здесь еле теплится. Но вот зной спадает, окружающие просторы окрашиваются в закатные оттенки, и променад оживает. У кого-то здесь романтичное свидание, некоторые на сон грядущий читают Коран, кто-то любуется изгибами величественной мечети Аль-Сахаба.
Человеку с большой фотокамерой сложно остаться незамеченным на малолюдном пятачке. При этом нужно, чтобы люди в кадре занимались своими делами, а не разглядывали фотографа. Поэтому снова – ждешь. Тянешь время, маскируешь свой интерес к персонажам рассеянными взглядами по сторонам. Наконец ты становишься привычной частью пейзажа, на тебя перестают обращать внимание, и появляется возможность сделать кадр.
Домыслы, что в России люди бродят по улицам вперемешку с медведями, наверное, настолько же забавны, как и представление, что Египет наводнен верблюдами. Плохо или хорошо, но в наше время корабль пустыни это тот же атрибут туристического бизнеса, что и конные повозки на улицах Петербурга: «Не желает ли мистер прокатиться?».
Как говаривал нам, своим ученикам, Сергей Максимишин, если, будучи в Париже, вы не сняли Эйфелеву башню, то в Париже вы не были. В Шарм-эль-Шейхе такой башней для меня стал ярморочный верблюд.
Совершенно случайно на задворках кварталов южной части города я набрел на место, о котором не спешат объявлять блоги туркомпаний. Здесь на крутых склонах бухты Рас-ум-эль-сид примостились декорации пляжа Фарша.
То ли щедрая рука ценителя прекрасного, то ли тонкий коммерческий расчет превратили это место в шедевр модного трэш-арта. Прибрежные скалы усеяны старыми жестяными игрушками, тазами, кувшинами, стеклянными колбами, выцветшими репродукциями художественных шедевров, остовами велосипедов и пружинами панцирных кроватей – древний хлам зажил здесь второй жизнью, все чаще притягивая внимание путешественников и повышая сборы местных кафешек.
Иногда чье-то любопытство становится если не сюжетом, то элементом кадра. Как здесь улыбающийся человек превратился в одну из фигурок на пыльной музейной полке.
Хотелось бы соврать, что жажда познаний привела меня к стенам древней крепости, но нет. Это всего лишь стилизованные стены фешенебельного отеля.
Но тени, начерченные вечерним светом, и рисунок на дорожном знаке, повторяющим фигуру рабочего, молили запечатлеть их движение.
Египетский лаваш или аиш-балади – традиция традиций египетской кухни. Этот хлеб может быть и пищей, и посудой, если на него положить другую еду.
Сложно побывать в Египте и избежать встречи с аиш-балади. Пустотелую, надутую как шарик лепешку пекут по всей стране: в электрических и традиционных глиняных печах, во дворах домов и на площади торгового квартала Эль Меркато.
Улыбайтесь, господа, улыбайтесь. Позитивная эмоция чаще всего находит отражение в персонаже, которого вы фотографируете. Согласитесь, добродушный пекарь это совсем не то, что напуганный.
Еще одна достопримечательность Шарма, не удостоенная частых упоминаний - мемориал жертвам авиакатастрофы рейса 604. Трагедия произошла в этих местах и унесла жизни 148 человек. Их имена испещрили мемориальную стену, от которой взлетает стая железных птиц.
Не реже туристов памятник посещают и местные жители, кроша хлеб к его подножию. И тогда на фоне железных появляются силуэты живых птиц.
Вечером к палитре заката добавляется искусственная подсветка, усиливая драматизм композиции.
Глобализация – она такая. Теперь человека-паука можно встретить не только на Манхэттене и курортах Краснодарского края, но и в частных дворах на окраине египетского курорта.
Тот вариант, когда фотограф не должен быть незаметным, а ровно наоборот – провоцируя повышенное внимание на себя, он гипертрофирует ситуацию, превращая это внимание в сюжет. А за развязанный шнурок супергероя и еще один элемент игры – мощение в виде шахматной доски – скажем спасибо случаю, частому спутнику фотографической фортуны.
В Египте едят голубей. Но не стоит переживать, что вам подсунут уличную «летающую крысу». Фаршированный голубь – визитная карточка египетской кухни и на стол идут исключительно съедобные породы.
Голубеводство сопровождает историю Египта на протяжении тысячелетий и обзавелось нерушимыми обычаями. Одно из них – строительство специальных голубиных ферм. Нередко рядом с жилищем или прямо на крыше дома можно обнаружить глинобитную конусообразную башню с множеством отверстий. Это она и есть – голубятня.
Изучая информацию перед поездкой, обычно интересуются достопримечательностями и гастрономическими изысками другой страны. Фотограф добавляет к этому списку еще два пункта: социальные нормы и национальные обычаи. Знание первого оберегает от конфликтных ситуаций при съемке. А знакомство с традиционными ремеслами, праздниками и ритуалами позволяет заранее выстроить в голове визуальную матрицу. Она-то и поможет распознать в чехарде впечатлений тот самый аутентичный сюжет.