С 1532 по 1536 Бронзино был занят выполнением множества заказов, частных и общественных, написав в том числе «для Бартоломео Беттини, чтобы заполнить некоторые люнеты в одной из его комнат, портреты Данте, Петрарки и Боккачо, полуфигурные изображения в ракурсе снизу вверх, очень красивые». С одной из этих фигур, до нас не дошедших, но в своё время находившихся со сценой «Венера с Купидоном», исполненной Понтормо по картону Микеланджело, связан по всей вероятности, «Аллегорический портрет Данте» из Национальной галереи в Вашингтоне. По непонятным причинам эта картина, одно из самых замечательных достижений Бронзино начала 1530-х годов, не привлекла до настоящего времени должного внимания критики.
Как и многие флорентийцы того времени, Бронзино, сам писавший неплохие стихи, подражая Петрарке и Берни, прекрасно знал Божественную комедию. Об этом говорят строки, которые Бенедетто Варки посвятил Бронзино и Триболо в своём переводе XIII книги «Метаморфоз» Овидия, изданном в 1539 году: «Вы оба любители и знатоки поэзии, особенно Бронзино, кто помимо своих работ знает наизусть всего Данте и огромную часть Петрарки, гораздо больше того, во что можно было поверить.»
Портрет из американской коллекции отличают глубокая одухотворённость и большая нравственная сила. В них ярко проявилось восхищение художника гениальным поэтом. Взгляд Жанте обращён к крутым склонам горы, ведущей в царство блаженства; большая книга, которую держит поэт, открыта на прологе к XXV песне Рая, горестном плаче изгнанника, разлученного с родиной, неблагодарной, но любимой, чьи очертания едва различимы в глубине справа.