Экономическое развитие КНР уже давно стало прочно ассоциироваться с бурным ростом. Хотя пиковые по своим масштабам темпы в 2000-е уже прошли, экономический рост КНР все равно оказывался более быстрым чем у многих развитых и даже развивающихся стран. Однако в период после коронавирусной пандемии чаще слышны заявления о том, что экономика поднебесной все плотнее подходит к стагнационному этапу наподобие тому, с которым в 90-е столкнулась Япония. Насколько такие суждения оправданы или же пределы роста экономики Китая еще не исчерпаны?
В отличие от многих других стран, в 2020 руководство КНР предприняло максимально жесткую карантинную политику для борьбы с эпидемией. Успешность подобных мер для противодействия эпидемии до сих пор остается противоречивой. Однако никаких сомнений не вызывает тот факт, что политика нулевой терпимости к ковиду негативно сказалась на темпах экономического роста в КНР, которые в 2022 составили 3%. Данные цифры кажутся довольно оптимистичными, а порой и недостижимыми для некоторых стран, но для Китая такой рост является сравнительно низким. Так, пятилетие 2015-2019 в Китае прошло при достаточно умеренных темпах роста, ежегодно превышающих 6% (по данным МВФ). В 2020 году, рост резко замедляется до 2,2%, но замедление частично удается компенсировать взрывным ростом более чем на 8% в следующем году. По такой логике после отмены ковидных ограничений в 2022 следовало ожидать если не очередного восстановительного роста, то как минимум возвращения темпов развития КНР на уровень 2019 года. Однако не самый успешный 2022 год вызывает у ряда предположение, что Китайский экономический гигант постепенно теряет свою силу и будет сталкиваться с неизбежным замедлением темпов роста. На данный момент прогнозы крупнейших экономических сообществ как будто бы подтверждают сценарий замедления экономики КНР, прогнозируя на 2023 рост чуть свыше 5%, который затем будет постепенно сокращаться и уже в 2024 не сможет достичь 5%. Впрочем, есть предположения, эффект от пандемии был крайне ограниченным и лишь слегка дополнил естественный процесс замедления экономики. Так, в тот же период 2015-2019 темпы роста неуклонно снижались. В связке с замедлением темпов экономического роста обычно называют постоянный рост государственного долга, старение населения и сокращения трудового ресурса. Ряд достаточно авторитетных зарубежных изданий, на основе косвенных признаков, утверждают, что реальные проблемы с которыми сталкивается КНР, могут быть даже более негативными, чем принято считать. В частности, “The Economist” указывает на упадок индекса потребительского доверия, снижение объемов выданных кредитов, рост молодежной безработицы. На примере города Фошань, аналитики из журнала указывают, что в провинциальных городах китайцы стали куда сдержаннее в вопросе покупок, на фоне роста нестабильности их доходов. “The New Yorker” в свою очередь акцентирует внимание на проблеме дефляции и растущий внутренних долгов. The wall street journal вовсе делает прогноз о том, что Китай приближается к эре долгосрочной стагнации. Определенные опасения есть и у Блумберга, в частности по поводу падения в ценности китайских акций.
При всем уважении к авторитетным изданиям, необходимо отметить, что ряд косвенных все же не позволяет с полной уверенностью прогнозировать исчерпание потенциала роста экономики КНР в будущем. Во первых, негативные процессы в экономике происходят по всему миру, а не только в Китае, развитие экономики которого выглядит достаточно уверенным на фоне Германии или США, уступая из крупных стран разве что Индии. Во вторых, один из важнейших косвенных индикаторов состояния экономики, индекс PMI в Китае остается вполне благоприятным (PMI-Purchasing Managers Index или же индекс деловой активности. Является косвенным индикатором состояния бизнеса в сфере промышленности и услуг). С января 2023 года композитный индекс (учитывающий как сектор услуг, так и промышленности) PMI не опускался ниже 50 в течение всего года (напомним, что по индексам PMI, уровень свыше 50 означает рост деловой активности, ниже 50 спад). Причем, китайские индексы в промышленности и услугах порой даже оказываются выше среднемировых. Для сравнения, в данный момент индексы PMI в течении нескольких месяцев показывают явный тренд на спад активности в ключевых экономиках Еврозоны: Германии и Франции. В третьих, Китай недавно приступил к политике двойной циркуляции, ставящей главной целью освоение внутреннего рынка. Очевидно, что если данная политика может стать драйвером роста, для её полной реализации все же потребуется время.
Очередным пунктом является порой ненадежный, но все же немаловажный показатель динамики реальной денежной массы- РДМ (денежная масса с поправкой на инфляцию). В Китае 2023 год отметился новым периодом большого роста РДМ, так же как и в постковидном 2021 при этом не вызывая всплеска инфляции (напомним, ВВП в 2021 вырос на более чем 8%). Некоторые экономисты, считают, что большой рост денежной массы, при низкой инфляции является фактором роста экономики.
Таким образом, можно лишь сделать вывод о том, что прогнозы как о замедлении, так и кризисе в Китайской экономике пока ставить рано. Также, как и говорить о возвращении экономики Китая в период быстрого роста, по крайней мере как в период 2015-2019. Однако несомненно то, в данный момент Китайская экономика находиться на перепутье между продолжением активного развития и стагнационными процессами с которыми столкнулась экономика Японии в конце XX века.
Автор: Артем Дудко
Редактор: Анастасия Солодянкина