Снова Ангел, Соловьев Андрей Анатольевич

Снова Ангел

Соловьев Андрей Анатольевич

– Зовёшь?
– Зову, конечно.
– Что так? Прижало?
– Ну, да: то там болит, то тут. Каждый день. И сделать – ничччё не могу... И знаешь, вроде, много чего, умеешь, а уж не можешь – ни черта уже! – и всё тут. Так надоело, знаешь! Может, свалить отсель, блин: принять, скажем, дрянь каку-нибудь – и гори оно?
– Адским пламенем? А после что? Нет, уважаемый, так у нас с тобой не пойдёт. Ты что думаешь, к Нему так просто, Главному, попасть? Ага, щас. То-то он Адама – и того не простил, хотя по большому счёту там даже Ева-то ни при чём.
– Но... я, конечно, не считаю себя безгрешным, однако ведь и хорошего, вроде, много сделал? А? Вроде бы даже больше хорошего-то?
– И? В молодости да здравии – и дураком всё путём! Ты вот теперь, в старости да хворости то же. А? Он ведь, открою тебе (с Его дозволения, разумеется) секрет, не только на то смотрит, что, но и на то, с каким ресурсом в распоряжении при этом. Каких, стало быть, усилий, стоит. А почто так? Алмаз, к примеру (ведаешь такой камень; очень твёрдый, но хрупкий?), – он перед тем, как брильянтом стать, так шлифуется, огранку нужную обретая, так долго и осторожно – слов нет. Особенно же – на завершающем этапе. Почему? Да элементарно: представь, что ты такой неказистый камушек (в целом корявый, хоть и такой он не всегда дёшев) обрабатываешь-обрабатываешь, пылинки с него сдуваешь, а в конце – бамц – он, гад, и треснул. Все дни, а то и месяцы трудов, – тьфу, пшик, на свалку! Теперь из него только крошки куда-нибудь к надфилю или ещё на стройку куда. Ну, и копейки – сообразно цена тому. А вот ежели ты до самого конца был удачлив, всё правильно, аккуратно – что? Бриллиант! Теперь его, ну, хоть в корону, поскольку цена его – резко вверх: миллионы такое украшение стоить может (в валюте или золотом: тока так)!
– И?
– И?! Да Господу-то нашему Всемогущему все эти алмазы и брилики эти все – даром нафиг! Ему Душа твоя позарез! Только вот шлифуется-то она не на станке ювелиром, а тобой в процессе жизни твоей: трудами, проблемами, которые одолеть приходится, соблазнами всякими, которые одолеть – тоже, прости меня, не всегда и не всем дано. Особо – в конце пути, когда ресурса для одоления, считай, уж и нет почти. А одолеть – надо и всё тут! Ибо как одолеет Душа, до самого конца, предначертанный Им зигзаг – так заблестит, так заиграет всеми гранями! Вот тогда и пропуск ей туда, куда все нормальные души спять и видят, как мчатся. Ну, а нет – уж извини: вниз, в небытие, как будто и не было никогда...
– В Ад?
– А то. Да ты, похоже, не веришь мне?
– Что ты, что ты... И в мыслях не было.
– Ну, уж со мной-то хотя бы не лукавь! Глупый! ОК, расскажу тебе историю одну (научную или нет – сам суди, но основана, говорят на фактах). В наши-то с тобой дни (слыхал, наверное) учёные люди давно уж знают, что у ещё не родившихся человеческих дитёнышей и способность слышать, и способность свет и тьму различать – присутствуют. Так вот, на том и основа... Лежат такие два не родившихся ещё близнеца в утробе матери, и один другого спрашивает (со скуки, что ли): «Как ты считаешь, есть жизнь после рождения?» А тот, другой, ему отвечает: «Так как тебе сказать: оттуда ж никто ни разу не возвращался!»
– Ну, всё, хорош, убедил, за пояс заткнул, навеки. Верил и верить буду. Просто так, слегка, иногда вибрации не та: возраст всё же!
– Ну да, ну да... Всё?
– Всё. Шлифуюсь дальше. Спасибо тебе!
– Да не за чем! Держись: так надо!

     Прощаясь, он подал мне правое крыло (слегка: как будто ветром подул) – и вновь исчез.
     Сколь он хорош: всегда по первому зову. Нет, правда: ведь не у всех такой. Чем я отплачу ему за хлопоты его? Да, чую, надо стараться и чётко исполнять то, о чём он. Вот, может, и славно будет? А наградит его путём, скорей всего, только Сам. Аминь!

© Copyright: Соловьев Андрей Анатольевич, 2023