Аркадий Францевич подошёл к стене расследования, внимательно всмотрелся в фотографии, а потом обратился ко мне.
— Что ж вы, голубчик, с ходом тянете, не до ночи же играть будем?!
Вернуться к передыдущей главе:
Кстати, подписавшись, вы не пропустите новый этап расследования🧐
— А я, с вашего позволения, рокировку сделаю, — повисла долгая тишина, нарушаемая только чавканьем Коняхина.
— Что вы сказали, голубчик? — вдруг воскликнул Аркадий Францевич. И подскочил к столу.
— Рокировку.
— Рокировку, голубчик...местами менять короля с турой будешь, говоришь? Как удачно-то мы играть сели.
У Аркадия Францевича горели глаза, он схватил меня за руку и подвел к стене.
— Что вы, голубчик, видите?
— Фотографии с мест преступлений.
— Внимательно смотрите. На что это похоже? Карта Петербурга у вас есть, Степан Никодимович?
— Есть, конечно.
— Неси сюда.
Аркадий Францевич бежал с картой и фотографиями со стены к большому столу в столовой. Он раскрыл карту, потом стал раскладывать фотографии не неё, провёл восемь горизонтальных и восемь вертикальных линий. И мы увидели, как карта превращается в шахматную доску. Фигурами на ней были жертвы преступлений.
Степан Никодимович ахнул. Я стоял поражённый. Аркадий Францевич суетился, надевал и снимал вещи, подбегал к столу с шахматами, а потом к карте.
— Ты понял, Борн? Нелюди эти в шахматы играют. Да ещё и по защите Сицилианской идут. Вот она ваша рокировка, — Аркадий Францевич кинул на стол папку, с которой приехал Степан Никодимович, — как думаете, какой следующий ход будет?
— Ферзем пойдут белые.
— Вооот, ферзём, голубчик, ферзём. Теперь давай найдём место следующего преступления.
Мы стали перед картой, расставляя в верной последовательности жертв. Аркадий Францевич всю ночь рассказывал о тайном значении шахмат, что не игра это вовсе, а знание тайное — инициация духа. Что убийцы не просто так жертв обезображивали, что каждый из них свою философию проповедует, что теперь ход белых должен быть и показать нужно силу интеллекта, потому убийца ферзём и пойдет... А нам надо и жертву найти, и убийцу поймать. Впереди у нас была неделя перед следующим ходом белых.
Ровно через неделю в Управление влетел посыльный. И сразу побежал ко мне.
— Дмитрий Иванович, беда. Говорят, что у пристани Аркадия Францевича нашли, — сказал посыльный, потом нагнулся ко мне и прошептал, — мёртвым.
Я не верил своим ушам. Так не может быть, мы только начали расследование, только нашли зацепки.
Как в бреду, я поднялся из-за стола, нащупал пальто и пошёл за посыльным.
Дорога к пристани была долгой, как мне тогда показалось. Как будто во сне, каждый мой шаг был медленным, каждый вдох — долгим.
Пятнадцать ступеней из парадной управления, десять шагов к извозчику, пять поворотов, семь кварталов — и вот мы на пристани. Посыльный что-то говорил и указывал пальцем в сторону уединённой части прибрежной зоны. Я зажмурил глаза — мне не верилось, что Аркадий Францевич мог погибнуть.
Я шёл очень медленно, преодолевая страх, неверие и порывы ветра. Вдалеке было какое-то сооружение из дерева, похожее на трон. Ужас подтолкнул меня и я побежал.
Первое, что бросилось в глаза, — трость Аркадия Францевича, торчавшая, как меч, вбитый в камень. Это не ошибка — следователь мёртв. Собравшись с духом, я обошёл трон.
Кошко сидел ровно, глаза и рот его были зашиты. Следователь, бледный, как будто вся кровь из него ушла, напоминал древнего слепого бога севера, увенчанного короной из белых лилий. Один из цветков был воткнут в колотую рану в виске Кошко.
Вот она — смерть белого ферзя. Ход сделан.
Продолжение следует
Поделитесь в комментариях своими версиями, что случилось с Аркадием Францевичем?
Спасибо за подписку, вы очень помогаете нашему расследованию😎