Окончив школу, я поехала поступать в институт в абсолютно незнакомый мне Новосибирск. Страшно было, но виду я не показывала. Сделала всё, как и запланировала: сама нашла институт, сдала документы, записалась на подготовительные курсы и устроилась в общежитие.
Дни летели быстро, и лишь вечерами на меня нападала тоска по дому. А надо сказать, что родители мне не очень много дали денег. Часть я потратила на оплату курсов, другую, распределив до копейки, – на еду, третью отложила на обратную дорогу.
Перерасхода я не допускала, поэтому к моменту отъезда у меня ещё сэкономленные деньги остались. И тут как гром среди ясного неба – у общежития подошёл ко мне пьяный мужик, достал из-за пазухи белого крысёнка и, глядя прямо в глаза, еле ворочая языком, сказал: «Вишь крыску? Если сейчас 20 рублей мне не дашь, то я на твоих глазах этому Самураю голову откручу. Поняла меня? А то второй раз говорить у меня нет ни сил, ни времени, да ещё и «трубы» горят!»
Мне так жалко стало этого несчастного Самурая, что я, не раздумывая, вытащила требуемую сумму, отдала алкоголику и выхватила у него крысу. Прижав её к себе, я мысленно стала подсчитывать остатки своего капитала и сделала вывод, что на еду для себя и хвостатого могу израсходовать всего рубль с копейками, и это на два дня. Прежде, чем зайти в общежитие, я заглянула в магазин и, обегав его вдоль и поперёк, поняла, что купить могу лишь банку морской капусты и треть булки хлеба. Надо сказать, что до этого морскую капусту я в глаза не видела и, когда открыла банку, была несказанно удивлена сначала видом, а потом и вкусом содержимого.
Выбирать не приходилось, и до самого отъезда я сидела на капустно-хлебной диете. Самураю повезло больше, студенты завалили его подношениями: кто сыру притащит, кто колбасы, кто семечек. А я, сглатывая слюну, умилённо глядела, как он за обе щёки уплетает дары, и думала, какое счастье, что я спасла ему жизнь. Скоро мы будем дома, и я больше никогда не притронусь к морской капусте.
Елена, п. Трудармейский.