Раньше в нашем районе царствовал автобус с простым номером 8. Десятилетиями гонял из Южного порта через весь город до Лужников и обратно. Теперь, после городской автобусной реформы, прочно утвердился маршрут 944. Он исправно ходит из Кожухова до Профсоюзной, имея на пути примечательную остановку – «Зиловский бульвар».
Текст: Павел Васильев, фото: Александр Бурый
Именно здесь я выхожу из синего автобуса, чтобы не спеша оглядеться по сторонам. Я стараюсь сделать это пораньше, часов в десять-одиннадцать утра и, как правило, в выходной день. В иные часы, тем более в будни, стоять и оглядываться здесь довольно глупо: десять полос Третьего транспортного кольца совсем не шуточки. Шумит и газует нынешняя цивилизация туда-сюда, только держись! Уши вянут, и глаза устают.
«Зиловский бульвар»?! Название, видимо, какой-то циник придумал…
На данный момент бульвар этот – только мечта, идея, анонс, проект. Отдаленная и кем-то выдуманная перспектива, не более. Кругом камень, бетон, песок, асфальт, стекло, крепкий аромат бензина и прочих ГСМ. Сплошная линия мощных – новых и старых – зданий обрывается у Автозаводского моста, у реки. Типичные городские джунгли.
Никакого бульвара здесь пока нет. Давно нет и ЗИЛа.
Но все-таки что-то осталось от прошлого времени. И не только в памяти. Хотя в памяти, стоит признать, осталось больше, чем наяву.
Напротив, через дорогу, на гранитном постаменте – запыленный бюст Ивана Алексеевича Лихачева, знаменитого директора ЗИЛа.
Цветник у подножия не очень ухожен.
За бюстом вторая проходная завода – с вывеской из девяностых…
Примечательные сочетания на вывеске – «Московское акционерное общество…». Не вышло с акционированием, как ни старались.
Выгоревшие от времени макеты пяти советских орденов, когда-то врученных заводу, три из них – ленинские…
Левее красуется огромный новехонький и блестящий ледовый хоккейный дворец ЦСКА, украшенный во всю ширь электронной рекламой… футбольного клуба «Локомотив». Как так? Почему тут ЦСКА, чье законное место всегда значилось на Ленинградском проспекте? При чем тут «Локомотив», да еще футбольный? И почему в стареньком историческом здании бывшего заводоуправления разместился Музей хоккейной славы? Почему именно здесь?
Вот бы поразились создатели АМО, предвестника ЗИЛа, братья Рябушинские… В здании, построенном при участии архитектора Константина Мельникова, в здании, где принимались первые решения по развитию автомобильной промышленности страны… создадут через сто лет хоккейный музей.
ЗИЛ, к слову сказать, никогда не был славен хоккеем. Играла местная хоккейная команда на первенство столичных заводов. Сам помню, смотрел, замерзая на открытом морозном воздухе: «Торпедо» – «Серп и Молот», «Торпедо» – «Мясокомбинат», «Торпедо» – «Подшипник»…
Ах, коварное время!
* * *
Вот слева, на крутом повороте Автозаводской улицы, окруженный с четырех сторон металлическим забором – ФОК «Торпедо». Зачем физкультурно-оздоровительному комплексу такие высокие заборы вокруг, спросите вы? Не знаю.
Раньше в этом здании мирно сосуществовали Тюфелевские бани и бассейн «Труд», где никто из посетителей, наверное, и не вспоминал бедную карамзинскую Лизу, утопившуюся некогда по соседству в пруду Тюфелевой рощи. Да и рощи никакой давно уже нет, вырубили рощу, осталось одно название.
Была в здании и замечательная пивная, где всегда почему-то веселые и озорные взрослые отдыхали после легкого пара за мраморными столиками с пузатыми кружками с пеной сверху. Мокрые веники, завернутые в газеты, лежали под столами. Полиэтиленовых пакетов еще не изобрели в наших краях.
А нам, маленьким пловцам, после кроля, баттерфляя и брасса очень нравились соленые баранки, на копейку – три штуки. Более вкусных баранок я потом не встречал, аппетит после занятий мы с ребятами имели страшенный.
В бассейн меня записали родители. Уже на второе занятие я пришел самостоятельно. Подумаешь, минут тридцать от дома пешочком. Делов-то! По улице нашей все время прямо, а потом, у метро, налево… Мне же 9 лет скоро! Кого бояться? Забора у бассейна как-то не помню. Или он был скромнее?
Шестидесятые годы прошлого века заканчивались не спеша.
В ту эпоху именно Автозаводским мостом завершался наш район, так считали все местные обыватели. Западная граница. Дальше, за рекой, там было что-то иное, чужое, неизвестное. А вот до реки, до моста – мы все окрестности знали назубок и с детства понимали, что ЗИЛ, Автозавод – и есть самое главное, самое важное и центральное в нашем районе. Там люди работают, трубы дымят и отличные грузовики для всех выпускают. Для нашей страны в первую очередь. Но и братским странам хватает.
ЗИЛ и в названиях, и в делах, и в быту, и в школе существовал постоянно и ежедневно. И в газетах про ЗИЛ пишут. И по радио говорят. И по телевизору часто показывают. И футбольное «Торпедо» поэтому – наша родная, своя, почти домашняя команда. И район у нас самый лучший – Пролетарский. И метро правильно называется – «Автозаводская».
Теперь многие постарались забыть, это стало немодно, но тогда мы гордились, что живем рядом с ЗИЛом. Все мы где-то как-то были автозаводцами. Хотя бы по территориальному признаку.
Мы даже время по ЗИЛу определяли. Вон, автобус битком в Нагатино повернул… Значит, на ЗИЛе смена закончилась. Значит, четыре часа уже было. Значит, можно еще пару часиков в футбол поиграть. А вот в кино мы уже опоздали. Теперь кино только в шесть, а там билеты – дороже.
* * *
У местного ТРЦ (торгово-развлекательный центр, если забыли) нелепое, мягко говоря, название – одноименный популярный заморский курорт. К чему? Непонятно. Кто придумал? Одобрил кто?
Зато здесь, на третьем этаже, расположены огромные, от пола до потолка, окна – с видом на реку. А река Москва здесь внизу как сильно натянутый лук! Гнется и усмехается. Красота. И набережная внизу пока дикая. Свободно растут деревья. Как хотят, так и растут, понимаете? Сюда пока не добрались специалисты с правильным ландшафтным дизайном.
Я беру стакан кофе в местном общепите и долго смотрю на реку через стекло, с холма, смотрю на Даниловскую и Крутицкую набережные, на монастыри слева и справа, на золотые купола церкви в Старом Симонове, на катера смотрю – я любуюсь городом и рекой сверху.
Глаза отдыхают от суеты бесконечных машин. Маршрут сам собой уточняется. В тишину надо свернуть. В тишину.
Прощай, ЗИЛ, точнее, то, что от него осталось! Прощай, Автозаводский мост, прощай, суетная и хлопотливая в здешних краях Автозаводская улица, больше напоминающая трассу. Давно я здесь не был и вряд ли буду скучать. Хотя…
* * *
Петляющая в этих местах улица Ленинская Слобода словно от времени прячется. Подбрасывает незнакомцу ложные финты – налево, направо, опять направо…
А главное – оглушает тишиной.
Ни тебе пешехода, ни машин, ни общественного транспорта… Выходной к тому же. Цивилизация дремлет.
С наслаждением перехожу улицу в неположенном месте… Как в детстве. Ну дайте нарушить разок… Пока никто не видит.
Перехожу я улочку не просто так. Хочу поближе взглянуть на красавицу – готическую белую башенку бывшего управления завода Александра Бари. Тут теперь за забором теплотехнический институт обитает. Ну что же, башенка в порядке содержится… Пригожа. Покрашена.
В конце XIX века усилиями талантливого инженера и предпринимателя Бари существовал здесь завод по изготовлению отечественных паровых котлов, вестник российской индустриализации, предтеча завода «Динамо». Рабочие у Бари больничные листы имели оплачиваемые – нонсенс в те времена.
Сколько заборов в слободке, однако… Реку внизу – не видать, заборы бетонные. У бывшего Дома культуры тоже бывшего завода «Динамо» забор почти тюремный, аж вздрагиваешь… Сохранились старые кассы, куда денежку протягивали и получали заветный билетик… ДК нынче тоже безмолвствует. Ни афиш, ни программы, ни оживления вокруг. Тишина.
А это вот что за шорох сзади? Ах ты… Разносчик пиццы и прочих вкусностей, выучил урок краеведения и уже знает, что здесь короче, ближе к метро, и выныривает из-за спины, летит, торопится с ветерком, план новых времен выполняет на своем персональном электроходе! Шустрит с желтым ящиком за спиной незаметный герой наших дней. Он и песню поет веселую… На своем родном языке. Красавец! Ишь, как плавно вошел в поворот, не снижая скорости. Перекурить!
Когда-то здесь ходили трамваи – от Пролетарки, Рогожки – к ЗИЛу, к «Динамо», к реке, к мосту. Во времена М.С. Горбачева трамваев не стало. Увлеклись пешеходными улицами, без них район – не район, вот и обрезали трамвайные пути, как оказалось, навсегда. Впрочем, потом, с закрытием заводов, и возить стало некого.
Так что тишина кругом почти деревенская. А улочка, вы заметили, распрямилась, расширилась, она соединяет – века.
* * *
А вот на левой стороне и шлагбаум. Симоновский деловой квартал начинается. Вот уж где никогда не дремлют. Некогда. Торговать! Торговать!
В бывших корпусах завода «Динамо» торгуют всем миром. Офисы. Закусочные. Мебель. Белье. Посуда. Одежда. Офисы снова. И снова закусочные. Разные маркеты и супермаркеты. Отделка бывших заводских корпусов прямо изящная.
Ныряю гордо рядом с шлагбаумом. Завод «Динамо» некогда был шефом нашей школы. Мы и на заводе бывали не раз. Трехтомную историю предприятия нам вручали в подарок – «Динамо» на путях к Октябрю», так один из томов назывался. На завод приглашали, но аккуратно, без нажима, тот же ЗИЛ был куда настойчивее. Помнится, побыл я и токарем какой-то мелкой квалификации на зиловской практике после девятого класса. Получил там первую в жизни зарплату – 22 рубля 50 копеек. И рабочий диплом. С тонким намеком, мол, пригодишься.
Прямо иду, направо, налево… Здесь притаилась знаменитая в наших краях церковь Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове, беленькая, с колоколенкой, старенькая, ухоженная – настоящая. Прямо на территории завода – церковь. Живая и здоровая. Стоит с достоинством, твердо. Нет, вы представляете себе, иронию времен? Храм на заводе. И ведь работает, служит… Бабушек в платочках, спешащих сюда узкой единственной тропкой, с детства помню. И сам зайду.
Здесь покоятся мощи Осляби и Пересвета, героев Куликовской битвы, иноков Симоновского монастыря… Мы с детства об этом знали. Нам о них в школе рассказывали. Истории нас учила Людмила Федоровна Грибова, и учила хорошо.
Но прежде останавливаюсь у памятной доски скорби военной… Она рядом. На фоне черном золотыми буковками и цифрами: «1941–1945. Вечная слава динамовцам, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины». И столбики фамилий.
Первая из них, вверху самого левого столбца – Борисов.
Звучит, поет во мне тут же Высоцкий: «Где Борисов! Где Леонов? И парнишка затих из второго батальона…»
Вот здесь за памятью ухаживают. Мемориал недавно протерт, цветы свежие. Буквы и цифры отчетливы. Рядом – узнаваемый и без надписи, поясной, небольшой, черного цвета памятник… Киров. Сергей Миронович. Точно… Завод же был его имени. Ну конечно… Как мог забыть… ЗИЛ имени Лихачева, а «Динамо» имени Кирова…
В церкви полумрак и тихо. Ставлю свечи под образа. У служки совсем некстати звонит мобильник.
* * *
Выхожу. Иду безошибочно, что я не местный, что ли?
Сразу направо, через церковное малюсенькое кладбище, в бывший заводской двор, отмечаю попутно – двор чистенький, идет привоз товара, вот впереди изгибается пихтовая или можжевеловая (?) низкорослая пока что аллейка, а ворота открыты – и вот я уже в старом парке, у последней дожившей до сегодняшних дней крепостной стены Симонова Успенского монастыря, когда-то южного форпоста нашего великого города.
Три знаменитые башни – Дуло, Кузнечная, Солевая – глядят на меня. А я на них. Лавочки. Большой высохший тополь. Родители медленно гуляют с колясками. На Восточной улице – редкие машины. Серый угол местного ДК. Урна полна под завязку вчерашними пустыми бутылками и банками разного калибра. Выходной… Здесь ничего не меняется. Тишина.
Впрочем… Это только первое и ошибочное наблюдение. Монастырь на реставрации. Работы видны и на стене, и на башнях. Это раз. И в парке, вон там, справа, подозрительные мешки штабелем сложены. Песок? Цемент? Благоустройство? Новый дизайн? Наверняка. Это два.
Но пока все, как прежде, и я спокойно сижу в одиночестве, курю и вспоминаю свои архивные годы и дело, которое листал, перелистывал и вновь возвращался к его началу.
«Как дружно и весело работали мы, разбирая развалины взорванного монастыря…».
Да, эта фраза запомнилась. Вот, оказывается, с каким настроением жили тут люди в начале тридцатых годов XX века. «Дружно и весело» жили…
В чем угодно, в чем угодно людей убедить можно, пусть не всех, пусть на время, но – в чем угодно. Например, в том, что черное – белое. Или наоборот. Вот о чем думал тогда, листая документы.
Дружно и весело… Надо же.
А в Симоновом монастыре колокольня почти стометровой высоты стояла. На высоком берегу. И церкви были. И пять башен. И ворот было пять. Не просто монастырь жил – крепость.
Повидал на своем веку и татар, и поляков, и атамана Болотникова, и чуму, и французов. А погиб от рук своих же граждан, мирян. Как довольно часто в истории и бывает.
В интернете сохранились фотографии Симонового монастыря начала ХХ века, вы взгляните как-нибудь на утраченную красоту, не пожалеете.
Дворец культуры ЗИЛа, возведенный на месте взорванного монастыря, ныне тоже памятник архитектуры. Академики Веснины. Конструктивизм. Разве Веснины в чем-то виноваты? Тоже эпоха. Обойти ДК кругом – уже любопытно. В нем тоже живет история. Общая, а для многих и личная. Один народный театр чего стоит… В театре том сам Василий Лановой начинал. Жил он тогда по соседству – на улице Трофимова.
* * *
Веселая Восточная улица ведет от стадиона «Торпедо» к метро «Автозаводская».
Когда-то здесь, после большого футбола, в обязательном милицейском и солдатском коридоре среди тысяч болельщиков шел и я, нутром ощущая, чувствуя остро, единство, родственность свою, прочную связь – со всеми этими краями, с людьми, с болельщиками, с футболистами, с этими улицами и переулками, тупиками, с рекой, со всей историей наших славных мест.
Как говорится, прошли годы. Многое, очень многое изменилось. И в мире, и в окрестностях. И во мне самом. А вот чувства те никуда не делись. Остались неизменными.
Значит, все было не зря, ребята.