Мы возвращались из Дзержинска слегка навеселе - праздновали день рождение друга.
В вагоне электрички, слева по ходу движения, сидела у окна симпатичная девушка. Появление нашей троицы ее не обеспокоило. Она лишь придвинула поближе к себе большой чемодан, чтобы освободить место для нас.
- Мы вас знаем! Вы Света и учитесь на мехмате, - соврал Толян.
- Не угадали, я Ира, - улыбнулась она, - биофак, 4 курс.
Мы тоже представились: Толя, Вова, Саша.
И предупредили: - «Мы вас будем фотографировать для газеты».
- Фотографируйте, я не против.
Мы защелкали затворами. Общий план, средний, крупный. Вид сверху, сбоку.
Пленка (цифра тогда была в диковинку) у всех, кроме Толяна, закончилась еще на дне рождении. Да, и у Толяна случайно осталось 6-7 свободных кадров, не больше. Но мы щелкали и щелкали.
Всю дорогу несли какую-то хрень, казались себе страшно остроумными, и ржали, как лошади. Ирина глядела в окно и улыбалась чему-то своему, а вовсе не нашим дурацким шуткам.
Когда электричка подошла к Нижнему, она встала, взялась за ручку чемодана и спросила: «Мальчики, вы поможете мне дотащить его до бабули? Колесико сломалось – не крутится».
Толян сказал – Я на Автозавод, Саня сказал, я в Врхние Печоры. А мне предстояло добираться на Проспект Гагарина. И Ирине в ту же сторону.
- Повезло! Ты тащишь, старик!
Ребята ободряюще похлопали меня по плечу, и исчезли.
Судьба!
Ирина снимала комнату у бабули, как она ее называла, на четвертом этаже, в доме рядом с университетом.
Дверь открыла старая карга, лет 80-ти, которая на мое «Здрасьте!». Грубо приказала:
-Дыхни!
И прошипела: «Ясно, с утра нажрался! Скидовай ботинки, наследишь!»
Я оторопел от такого приема.
За чаепитием в Ириной комнатушке удивился: «Как ты живешь с таким чудовищем?»
- Я ей полы мою, а она мне скидку за аренду дает.
- Ты, полы моешь? – Не поверил я, посмотрев на ее тонкие пальчики с маникюром.
- Нам резиновые перчатки для опытов выдают – в них удобно полы мыть, ногти не ломаются.
Я говорю: «Ир, ты мне моральный ущерб от бабули должна возместить - в кино сходим?
- Пойдем, только не на последний сеанс. Бабуля не любит, когда я поздно возвращаюсь.
В понедельник Толян принес на лекцию шесть фотографий. Ирина получилась на них классно. Хоть на обложку глянцевого журнала посылай
- Кто из нас молодец?! – Толяна распирала гордость.
Я тоже похвастался:
- А мы с ней в кино завтра идем.
- Ни фига себе! Я всю ночь фотографии печатал. А ты в кино!
-А кто чемодан на четвертый этаж пер? В нем, между прочим, две трехлитровые банки с помидорами были и учебники! И у тебя уже есть жена, а у меня нет
Толян почесал в затылке: «Да, мужики, мне нельзя! Никак не привыкну к своему женатому положению».
Саня вздохнул: «У меня зачет на носу».
Отлично обрадовался я - и этот конкурент отпал.
Мы встретились с Ириной у «Орленка». Я отдал ей фотографии. Она посмотрела на них и ахнула: «Какая я здесь красивая!»
Я подлизнулся: «Ты и в жизни смотришься неплохо».
- Спасибо, мальчики, у меня никогда таких фоток не было.
- Еще бы! Мы тебя в электричке с трех рук снимали! Мы же профи…
После сеанса шли от «Орленка» до универа пешком. На троллейбус денег не хватило – последние копейки на мороженом проели.
Я соловьем заливался, рассказывая о том, что родился и вырос на площади Горького, что мне здесь каждый кустик знаком.
- Ну, Вов, раз ты старожил, повернись спиной к памятнику буревестнику революции и скажи быстро: какая рука у него вверх поднята - правая или левая?
Я брякнул, не подумав: «Правая».
Она засмеялась: «А вот и нет. Он обе руки за спиной держит».
Я посмотрел на памятник. Эх, Алексей Максимович, подвел ты меня. А ведь я, действительно, у твоих ног тут на трехколесном велосипеде круги нарезал. И по парапету бегал, и ходил мимо тебя сто раз.
Ирина утешает: «Вов, чего скис. Я в Дзержинске живу, а постоянно путаю портреты Чехова и железного Феликса.
Перевожу разговор ближе к суровой правде жизни: «Ир, честно – у тебя парень есть?»
- Есть. Он в армии, десантник, скоро придет. Весной пожениться думаем.
- Значит, у меня никаких шансов?
- Почему, я кино люблю и мороженое, можем же мы просто дружить?
- Твой десантник ревнивый?
- Ты, сам как думаешь.?
- Думаю, ревнивый. Фотки ему не посылай - изведется служивый. Потом покажешь.
Мы расстались друзьями.
На свадьбу она нас не пригласила. Может, десантник ее приревновал, может, бабуля ему что-то напела, да и как нас позовешь: сотовых тогда не было. На деревню дедушке приглашения посылать?
А жаль, мы бы с трех-то рук ей такой свадебный альбом забабахали! Любое фотоателье отдыхает. Но … не случилось.
Проводив Ирину, возвращался домой и насвистывал старую песенку: «Это был не мой чемоданчик. Это был чужой чемоданчик…»
У Алексея Максимовича остановился, снял шляпу: «Спасибо, земляк, благодаря тебе я не успел влюбиться в чужую невесту».
И поднял обе руки вверх.
Владимир Лапырин.