Американский антрополог Карлос Кастанеда во время приёма кактуса пейотль вдруг заметил приближающегося к кастрюле с водой чёрного пса средних размеров, который стал прозрачным и начал пить. Это был сам Мескалито!
Сверкающая разными цветами, тягучая жидкость по горлу вошла в собаку, разлилась равномерно по всему телу, а затем, истекая через каждый волосок, проецировалась вовне, образуя светящуюся, шелковистую, длинную гриву.
И в этот момент Карлос ощутил сильные судороги, сопровождаемые потрясающими ощущениями. Вокруг него образовался очень низкий и узкий туннель, твёрдый и удивительно холодный.
Туннель, напоминающий на ощупь толстую фольгу, стал сжиматься и душить Карлоса...
Я помню, что полз к круглому отверстию, где кончался туннель. Когда я добрался до выхода, то уже всё забыл — собаку, дона Хуана, себя самого. Я задыхался от усталости. Одежда была пропитана липкой жидкостью. Я пытался найти положение, в котором можно отдохнуть, в котором хоть не так страшно будет колотиться сердце.
При одном из этих движений Кастанеда вновь увидел собаку, которая светилась всё ярче, буквально излучая сияние. Он вновь увидел, как по ней течёт вода, озаряя всё внутри, как костёр. Он добрался до воды, погрузил лицо в кастрюлю и пил вместе с собакой...
Когда я пил, я видел, как жидкость бежит по моим венам, производя красные, жёлтые и зелёные оттенки. Я начал полыхать; я весь горел и светился. Из моего тела жидкость через каждую пору и через каждый волосок изливалась, вытягиваясь подобно шёлковым нитям. Так что теперь я был окружён светящимся радужным большим ореолом.
Всё моё тело наполнилось высшей радостью, и мы вдвоём побежали в направлении какого-то жёлтого тепла, исходившего из какого-то непонятного источника. И там мы с псом стали играть. Мы играли и боролись, пока я не узнал все его желания, а он — все мои. Мы по очереди манипулировали друг другом, как марионетками. Я двигал его ногами, вращая носками своих, и каждый раз, когда он кивал головой, мне неудержимо хотелось скакать от счастья. Но самый коронный номер был у него, когда он заставлял меня сидя чесать ногой голову, — делал он это, мотнув головой и хлопая ушами.
Это был просто верх совершенства. Это было что-то невыносимо забавное. Какой штрих грации и иронии, какое мастерство! Так думал о своём галлюциногенном приключении Карлос Кастанеда. Его охватила неописуемая эйфория. Он смеялся до тех пор, пока из лёгких не ушёл весь воздух. Однако пробуждение к привычному трезвому сознанию было чрезвычайно тяжёлым...
У Карлоса было чёткое ощущение, что он не может открыть глаза, чтобы обрести ясность.
Это было тревожное, очень болезненное, длительное состояние, будто уже проснулся, но никак не можешь пробудиться окончательно.
Затем постепенно мир стал смотреться как сквозь толщу воды, пока не приобрёл привычные очертания и не вошёл в фокус. Чувства и мысли должны были проявить себя в качестве критерия нормализации сознания. Вот только наш герой забыл, что он человек!