Самым загадочным и наименее изученным из всех славянских божеств является Род — божество, известное только восточным славянам и не уцелевшее в этнографическом материале. Исследователь Гальковский Н. М. в 1916 году написал в своей работе «Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси»:
«Вопрос о почитании Рода и рожаниц принадлежит к самым темным и запутанным».
При обзоре литературы вопроса поражают две тенденции, в равной мере противоречащие источникам: одни из авторов стремятся представить Рода маленьким семейным божком, близким к домовому, а другие идут ещё дальше и просто умалчивают о Роде.
Сторонники «теории домового» должны были бы задуматься хотя бы над тем, что если рожаницы, как правило, упоминаются во множественном (или двойственном) числе, то Род — неизменно в единственном. Какой же это домовой, если он на всех людей один? Кроме того, в тех же самых источниках, где говорится о Роде, упоминается среди всякой демонской мелочи и сам домовой: «бес хороможитель» или «кутный бог». С другой стороны, этнографии совершенно неизвестно наименование домового Рода.
Единственным историком язычества, не уклонившимся от рассмотрения Рода и рожаниц, был Николай Михайлович Гальковский (1868 — 1933). Гальковский закончил Московскую духовную академию со степенью кандидат богословия, потому писал всегда в рамках официального православия. В своих работах он не затронул сущности культа Рода, не коснулся опасного уподобления Рода библейскому Саваофу и искусственно свёл всё к тому, что рожаницы — это мойры, духи, помогающие при родах и определяющие долю, судьбу человека; рожаницы связаны с узкосемейным культом предков. Примерно так же определяет он и Рода, уравнивая его с рожаницами: «почитание Рода и рожаниц было делом семейным, частным». Рода Гальковский приравнивает к деревенскому домовому, «подпечнику».
В. О. Ключевский, говоря о Роде, заключает: «Средоточием культа предков является (со значением охранителя родичей) Род со своими рожаницами, то есть дед с бабушками…»
В то время, как исследователи 12-го века, в работе «Слово об идолах», определяли Рода, как значительного славянского божества, предшественника Перуна. Следовательно, Род был главным божеством у славян, до утверждения дружинного культа Перуна-громовержца. Соотношение примерно такое же, как между культом Урана и Кроноса и вытеснившим их со временем культом Зевса.
Род в той работе сопоставлен с Осирисом — «проклятым богом» египтян; говорится, что культ Осириса был заимствован халдеями:
«… от тех [египтян] извыкоша древле халдеи и начаша требы творити своима богама — Роду и рожаници».
Трудно сказать, какое вавилонское божество было заменено здесь Родом и рожаницей. Быть может, это библейский Ваал (Баал-Хадд), почитавшийся в Халдее-Вавилоне.
В одном из списков «Слова об идолах» есть дополнение, где Род и рожаница уподоблены эллинским «Артемиду и Артемиде». В античной мифологии бога Артемида мы не знаем; единственное мужское божество, близкое Артемиде, — это её брат Аполлон.
Здесь является важным следующее: автор «Слова об идолах» считал культ Рода одной из мировых религий, которая некогда охватывала Египет (Осирис), Вавилон, Грецию («Артемид» — Аполлон?), Рим и славянский мир. Примечательно то, что автор, ища аналогии Роду, обращался не к мелким домашним демонам вроде лар и пенатов, а к божествам наивысшего калибра.
Ещё одним документом, показывающим важность и значимость Рода и рожаниц, является «Слово Исайи пророка, истолкованное святым Иоанном Златоустом о поставляющих вторую трапезу Роду и рожаницам».
На основе библейских пророчеств русский автор создал великолепное по форме новое произведение, использовав гневные тона Исайи и направив все свое сочинение, освященное авторитетом пророка Исайи и Иоанна Златоуста, против единственного раздела древнерусского язычества — против Рода и рожаниц. Уже одно это должно показать важность и значительность культа Рода, противопоставленного, как явствует из всего сочинения, ни много, ни мало — самому христианскому Господу Богу.
В поучении бичуются те, которые отклонились от веры в истинного библейско-христианского Бога и «избрали себе враждебных Ему» — Рода и рожаниц. Здесь противопоставление является и сопоставлением: Род сопоставлен с Саваофом и с Иисусом Христом. Все кары, все «судороги сердец» и горение в адском пламени, предназначенные отступникам от библейского Бога, здесь обещаны поклонникам Рода и рожаниц. И только им.
Не меньший интерес представляет сопоставление русского сочинения с Библией, так как оно выявляет имя библейского двойника Рода, того божества, с которым приходилось соперничать библейскому Богу: это — Гад, или Ваал (Баал-Хадд), ханаанской (сиро-палестинской) мифологии, бог плодородия и жизни части древних евреев и финикийцев. Ваал посылает дождь и росу, орошая нивы и виноградники. Ваала представляли умирающим и воскресающим богом, подобно Осирису или Дионису.
Женской парой Ваала была богиня Анат (она же Рахмаи). Исследователи установили, что в ханаанской мифологии, как и во многих других, действуют два поколения богов. Старший бог Эл (вроде Урана или Крона) выступает, подобно Роду, совместно с двумя женщинами. Две женщины, сотворенные над огнем на морском берегу, становятся женами Эла и рождают ему двух дочерей — Утреннюю Зарю и Вечернюю Зарю. Последующее потомство Эла — божества плодородия. В мифах о плодородии Ваал и Анат, боги младшего поколения, преобладают над старшим богом Элом.
Здесь возникает полная параллель Роду и его двум рожаницам: Ваал, бог плодородия, и две богини, связанные с полем и урожаем, причем богини, как и в охотничьих мифах, — мать и дочь-дева. Иногда выступает другая пара женщин — Анат и Астарта.
Имя Ваала означает «владыка», «хозяин». Интересны эпитеты Ваала: «Могучий Воин», «Владыка Земли», «Ездящий на облаках» и другие. В мифах Ваал погибает в схватке с морским богом Яммом, но затем воскресает вновь, и снова начинаются тучные годы плодородия.
Ваал почитался и в Иудее и в Вавилоне, где знаменитая Вавилонская башня была его храмом.
Третьим важным источником после «Слова об идолах» и «Слова Исайи пророка» является интереснейший комментарий к Евангелию в рукописи XV — начала XVI века, обнаруженной Н. В. Калачовым в Архиве иностранных дел. На основании этого комментария, историк К. Н. Бестужев-Рюмин (1829 — 1897) сделал заключение:
«Род не есть олицетворение рода (gens), а сам создатель.»
Язычники именно Роду приписывают возникновение новой жизни на земле. Для того чтобы родились дети, языческий бог должен сбрасывать с неба какие-то «груды», содействующие рождению. Из разных значений этого слова исследователи почему-то выбирали одно: груды — кучи, глыбы. Непонятно, как это увязывалось с рождением детей.
Следует обратить внимание на другое значение: «грудие» — капли, «грудие росное» — капли росы, «градные груды» — дробинки града. Наиболее вероятно, что слово «грудие» без дополнительного определения (росное, градное) означало просто дождевые капли. Это больше подходит к контексту — ведь роса образуется из тумана; капли росы не падают с неба, а древний комментатор утверждает, что Род именно с неба («седя на воздусе») мечет свои плодотворные капли. Если принять это толкование, согласующее все части интересующего нас текста, то в нашем распоряжении будет большое количество примеров веры в универсальную оплодотворяющую силу дождя как в отношении земли, так и в отношении женщин. Здесь Род может выглядеть Зевсом, сошедшим к Данае золотым дождем, от которого Даная забеременела.
Получив представление о Роде, как о божестве, которое противопоставлялось Саваофу и сопоставлялось с Осирисом и Ваалом, необходимо рассмотреть разветвленный комплекс древне-русских слов, содержащих корень «род». Это прежде всего группа слов, связанных с понятием родства и рождения:
Род — Народ — Родня
Родичи — Родина — Родить
Природа — Рождать — Урожай
О. Н. Трубачев в своем исследовании о терминах родства пишет, что род, родити означало сначала «успех», «процветание», «урожай», «забота». Трубачев считает старославянское «РОДЪ» «чисто славянским новшеством», новым использованием индоевропейских морфем и отмечает часто встречающуюся метатезу: род — ард — арт. Это дает дополнительные значения: «происхождение», «род» (нем. Art); «высокий», «большой» (ирл. ard, галльское ardu). Обращаясь к иранским языкам, мы видим, что в скифском Ard является культовым термином, обозначением божества. В. И. Абаев считает, что arta — ard — одно из важнейших религиозных понятий иранского мира — «божество», «олицетворение света»; осетинское «ard» — клятва, первоначально «божество, которым клянутся».
Таким образом, слово «род» и метатеза (взаимная перестановка звуков или слогов) «ард» в значении «божества», «рода», «высокого» оказываются распространёнными значительно более широко, чем только в славянском мире, и в какой-то мере объясняют стремление автора «Слова об идолах» показать географический диапазон культа Рода. Возможно, что и имя Артемиды связано с этим корнем.
Обилие славянских слов с корнем «род» в значении красного и огненного (сравнимо латинское ardeo — гореть, ardor — жар, зной) позволяет считать фразу «Родьство огньное» славянским обозначением пекла. Вполне возможно, что с богом Родом может быть связано не только рождение живого (род, народ, родить), но и природа и вода (родище, родник), и дождь (грудие, падающие с воздуха), и даже молния — родия, и огонь пекла.
Род оказывается всеобъемлющим божеством Вселенной со всеми её мирами: верхним, небесным, откуда идет дождь и летят молнии, средним миром природы и рождения и нижним с его «огненным родством». Тогда становятся понятным противопоставление Рода христианскому Богу Вселенной Саваофу. Этот взгляд на Рода закрепляется данными, получаемыми из ранних переводов Библии, где книга Бытие, в которой повествуется о сотворении мира, именуется «Родьство», а Бог-Творец — «рододелатель».
Род и Свет - два имени одного бога
В ещё одном источнике «Слове о твари и о днии рекомом неделе», относящееся к 12 — 13 векам, речь идёт о почитании дня семидневки — воскресенья, «недели», как дня, посвященному солнцу и дневному свету. Культ этот овеществлялся: «невернии, написавше свет болваном и кланяються ему»; одновременно эти язычники «творца хулять».
В этом поучении рожаницы упоминаются, а Рода уже нет — его заменил Свет, противопоставленный христианскому Богу-Творцу. Праздником этого Света является каждый первый день семидневной недели — воскресенье, «День Солнца» у многих народов. Однако язычники поклоняются не солнцу («вещь бо есть слнце свету»), а «белому свету», Вселенной, «твари, написаней во образ человечь». Это, очевидно, тот самый свет, существовавший, по древним представлениям, независимо от солнца (например, в пасмурный день), о котором говорится в Библии при описании первого дня творения. Этой двойственностью света воспользовался Достоевский в романе «Братья Карамазовы», излагая спор юного Смердякова с лакеем Григорием. («Свет создал Господь Бог в первый день, а солнце, луну и звёзды на четвертый день. Откуда же свет-то сиял в первый день?»)
Вот этот-то свет, не имеющий видимого источника, «неосяжаемый и неисповедимый», как проявление божества, творящего мир, и был предметом поклонения средневековых язычников, а следовательно, и объектом обличений церковников.
С культом верховного небесного божества связан определенный символ — «колесо Юпитера» с шестью спицами. Круг с шестилепестковой розеткой внутри, «громовый знак», был многозначным: он выражал и идею солнца («вещь бо есть солнце свету»), и идею «белого света», всей Вселенной. Солнце в народном искусстве могло обозначаться разными способами (круг, крест, крест в круге, круг с восьмилепестковой или шестилепестковой розеткой), но понятие «белого света», идентичное понятию Рода, выражалось только шестилепестковой розеткой, только колесом с шестью спицами.
В славянской деревянной резьбе верховенство Рода подчеркнуто помещением его символа на высоких местах: на щипце кровли, над стенами, а внутри домов — на потолочной матице-сволоке. Иногда на деревянных «полотенцах», спускающихся от верха кровли, помещалась как на прялках, сложная композиция из нескольких солнц, как бы бегущих по небосводу, а центральное место занимало «колесо Юпитера», символизирующее белый свет.
Очень важным представляется взаимоотношение всеобъемлющего Рода со Светом, божеством, которому ставят идолов, посвящают первый день семидневки, отстаивая право культа «недели», дня солнца. Свет столь же всеобъемлющ, как и Род. Это сохранилось в русской лексике вплоть до 20-го века: «обойти весь белый свет» — обойти всю землю; «попал в белый свет, как в копеечку» (о плохом стрелке) — здесь белый свет понимается как необъятное небо.
Близость Рода и Света заставляет нас обратить внимание на важнейшего бога средневековых западных славян — Святовита, почитавшегося в Арконе и у других балтийских славян в качестве могущественнейшего из богов. Идол его был четырехглавым и находился в большом храме. Святовиту были посвящены белый конь и оружие. Святовит был покровителем плодородия, урожая; годичный праздник устраивался после уборки хлебов, а главным обрядовым действием было изготовление огромного, в человеческий роста, пирога.
Определяя важное значение Святовита, Гельмольд (немецкий хронист. священник и миссионер, 1120 — 1177) называет его «богом богов» (Deus deorum). В другом месте, рассказывая о второстепенной славянской демонологии, Гельмольд снова говорит о том, что у славян есть главный бог, Deus deorum, не называя его по имени. «Между многообразными божествами, которым присвоены леса, поля, печали и радости, они признают единого бога на небесах, повелевающего прочими богами, и верят, что он, всемогущий, заботится только о небесном…»
Для восточных славян таким «единым богом в небесах» был Род; ему же, вероятно, поклонялись под именем Света. Для западных славян божеством «белого света» был Святовит, имя которого состоит из двух частей: первая (СВѦ) обозначала и «святость» и «свѣт», а вторая (ВИТ), недостаточно разъясненная лингвистами, сближается иногда с понятиями «радости», «тучности».
Рожаницы - две богини, спутницы Рода
Для завершения обзора богов и богинь, представления о которых могли возникнуть еще в праславянское время, необходимо рассмотреть спутниц Рода — рожаниц.
Для понимания рожаниц чрезвычайно важно определить их количество. В большинстве сочинений, дошедших до нас в поздних списках, рожаницы упоминаются во множественном числе и в виде исключения — рожаница — в единственном. Но в том поучении, которое специально посвящено обличению Рода и рожаниц, где нет никаких иных богов, — в «Слове Исайи пророка» в одном из списков встречается довольно последовательно проведенное двойственное число. Следовательно, были две рожаницы.
Две «рожаницы»-лосихи (мать и дочь) известны по сибирским охотничьим мифам, две богини (сосуды с четырьмя женскими грудями) наполняют все трипольское земледельческое искусство, две богини, мать и дочь, видны в греческой мифологии: Деметра и Персефона — южная пара, Лето и Артемида — северная пара, к которой близка славянская пара «рожаниц» — Лада и Леля.
Культ рожаниц отличался от остальных языческих обрядов прежде всего своей явностью, открытостью, торжественными пирами в честь богинь, частично замаскированными празднествами Богородицы. Эти пиршества в известной мере противопоставляются «кладению треб» другим богам, которое производилось христианами тайно. Принесение в жертву животных и птиц могло производиться в своих дворах без особой огласки. Трапезы же Роду и рожаницам устраивались с соблазняющей всенародностью.
Календарное место праздника рожаниц в годовом цикле объясняет его значение, его неистребимость и торжественность рожаничных «собраний» с круговыми чашами. Рождество Богородицы празднуется 8 (21) сентября. Для всех восточнославянских областей — это праздник урожая. Не «первых плодов», не первых колосьев, из которых может быть испечен первый хлеб, а праздник завершения главнейшего цикла земледельческих работ: хлеб сжат, снопы свезены и обмолочены, урожай подсчитан, зерно — в закромах. Именно этот урожайный, аграрный характер праздника и определил состав яств, упоминаемых несколькими источниками: хлеб, каши, творог и мед или «добровонное вино». Вплоть до наших дней православная церковь на праздник Рождества Пресвятой Богородицы производит «благословение хлебов». Языческая сущность праздника урожая вошла в конце концов в церковную практику.
Были ли у рожаниц имена? Прежде всего следует отделить от рожаниц Макошь: эта богиня очень часто упоминается в одних текстах с рожаницами, но никогда не отождествляется с ними; заодно с ней упоминаются только русалки-вилы. Нет никаких данных о том, что у Макоши есть какая-то пара — дочь или мать; Макошь всегда индивидуальна.
Церковная наследница Макоши — Параскева Пятница точно так же единолична и не вписывается ни в одну из христианских родственных пар. Вероятнее всего, что пару рожаниц следует сближать с архаичной и широко распространённой божетсвенной парой: Лето и Артемида или Лада и Леля — в обоих случаях мать и дочь. Предостерегает от такого сближения только то, что ни в одном источнике, говорящем о рожаницах, нет упоминания их имён; авторы пользуются лишь нарицательным — «рожаницы».
По существу же Лада и её дочь, богини весенней возрождающейся природы, богини брака и размножения, вполне соответствуют двум рожаницам.
Сыграла свою роль и общая тенденция к устранению древней дуальности: как в античной мифологии Артемида-Диана стала вполне самостоятельной богиней, культ которой почти не был связан с ее матерью Лето, так и в древнерусской мифологии на первое место выдвинулась Лада. Но наряду с культом этой богини население наиболее отдалённых северных районов (а именно к нему и были по преимуществу обращены обличения культа рожаниц) продолжало ещё верить в двух рожаниц, сохраняя не только их безымянность, но и их теснейшую связь с архаичным охотничьим мифом о двух полуженщинах-полулосихах.
(В подготовке материала использован текст из книги Б. А. Рыбакова «Язычество древних славян»).