Я отбросила монетку, как что-то омерзительное и страшное. Воздух со свистом выходил из моих лёгких, казалось, что сердце бьётся в горле. Я стояла и смотрела на монетку тускло поблескивающую на полу, обхватив плечи руками.
Лампочка, освещавшая лестничную площадку мигнула и взорвалась, осыпая меня сотней мелких осколков. Я вскрикнула, и кинулась вниз по лестнице, напрочь забыв о незакрытой двери.
Выскакивая из подъезда, я едва не сбила с ног Петра Ивановича — благообразного старичка, моего соседа. Он удержал меня за плечи, не дав мне упасть, и с тревогой заглянул мне в глаза.
— Катенька, дочка, что с тобой? — с тревогой спросил он, — на тебе лица нет.
— Ничего, Пётр Иваныч. Всё нормально, — я вывернулась из его рук и приспустила чуть ли не бегом от подъезда.
По дороге я набрала номер Игоря, послушала гудки, после чего автоответчик предложил оставить сообщение. Никогда этого не делала, да и не прослушивала пришедшие мне, но тут меня прорвало — захлебываясь слезами, я понесла какую-то околесицу, о том, что меня преследуют и о том, как мне страшно.
Отключившись, я поняла, что стою зарёванная на остановке и на меня смотрят несколько пар глаз. В глазах некоторых я читала осуждения, в других сочувствие или усмешку. Когда я обратила на них внимание, всё в смущении отвели глаза, кто-то начал перешёптываться.
Я развернулась на каблуках, пошла не выбирая направление. Просто чтобы уйти от людей, видевших меня в этом состоянии.
Рыдания потихоньку успокаивались. Я купила воды и влажных салфеток в киоске, присела на лавочку, привела себя немного в порядок и позвонила своему психотерапевту.
Не вдаваясь в подробности, описала ему свои страхи и тревоги. Записалась на субботу к нему на приём. На данный момент он посоветовал мне отвлечься, и постараться не оставаться одной.
Я позвонила Свете, своей закадычный собутыльнице, как она сама в шутку говорила, и пригласила её на вечер в гости с ночёвкой.
После решила отправиться в торговый центр и купить себе какую-нибудь вещь или безделушку, да и просто погулять — возвращаться домой одной мне совсем не хотелось. На всякий случай написала Игорю, где меня искать.
До торгового центра решила добираться пешком. Всего пара километров, прогулка мне не повредит. Минут через пятнадцать я поняла, что решение было опрометчивым — замшевые ботиночки промокли и в них неприятно хлюпало.
Дойдя до торгового центра, я твёрдо уверилась, что мне нужна новая обувь, покупкой которой я тут же занялась. Долго мерить не стала, купила чуть ли не первые попавшиеся, которые раньше посчитала бы бабушкиным вариантом. Сама себе удивилась, насколько я стала непритязательной, но мысль эта быстро меня покинула, так как ногам стало тепло и уютно.
Всё произошло, когда я выбирала шейный платок. Я увидела, как в соседнем проходе магазина беспорядочно взлетают к потолку вещи. Я решила посмотреть, что же там происходит. Боги! Лучше бы я этого не делала!
Там снова было оно! Мерзко смеясь, оно раскидывали вещи, а какие-то засовывало под грязную майку. Потом оно увидело меня.
— Как Катя! Хочу быть, как мёртвая Катя! Хочу шарфик, как у Кати! И Ботинки, как у Кати! — верещала тварь и раскидывала платки по магазину.
Я закричала. На мой крик прибежала продавец, стала ругаться, что я раскидала вещи.
— Это не я! Это не я! Это она! Она украла вещи! Она украла! Ловите! — кричала я захлёбываясь слезами.
Продавщица обернулась в ту сторону, куда я показывала, потом повернулась ко мне, и в посмотрела на меня с сочувствием и недоверием.
— Да вон же она! Вон! — я кинулась по проходу за тварью, которую, казалось, никто кроме меня не видит. Пробегая мимо продавщицы, я сунула ей в руки платок, который я выбрала и выскочила из отдела, услышав презрительное "сумасшедшая", брошенное мне в спину.
Мне было всё равно. Я бежала, стараясь не потерять тварь в толпе. Она бежала по торговому центру, до отвращения нелепая в этом виде, в сверкающем и переливающемся новогодними украшениями, торговом центре, среди нормально одетых людей, которые вообще не обращали на неё внимания.
Она выскочила наружу и свернула за угол торгового центра. Я рванула за ней. Выскочив за угол, я увидела, что она остановилась и стоит, будто ждёт. Только завидев меня она рванула к ближайшей девятиэтажке.
Только сейчас я осознала, что в том магазине она из существа неопределённого пола вдруг стала для меня существом женского пола. Я стала для себя говорить говорить про неё не "оно", а "она".
Мелькнув, эта мысль пропала — я была увлечена погоней. Она прошмыгнула в кусты за домом, я устремилась за ней.
За кустами никого не было. Я растерянно озиралась. Откуда-то нестерпимо несло тухлятиной.
Пройдя немного вдоль стены, я увидела окошко в подвал с выломаной решёткой. Я встала на колени, не боясь запачкать брюки и заглянула внутрь.
Отвратительный запах тухлятиной и экскрементов ударил мне в нос и заставил желудок перевернуться, но то, что я там увидела, повергло меня в ужас.
Существо сидело там, прямо на бетонном полу. Рядом валялись украденные ею вещи, на тощей, сморщенной и покрытой складками шее, болтались длинные голубые бусы, почти точь-в-точь, как мои.
Она жрала. Именно жрала. И не что-то непонятное, не отходы, а человеческую руку! Судя по раздувшейся шее, она засунула в глотку всё плечо, изо рта торчало предплечье и посиневшая кисть с оторванными ногтями. Она жрала жадно, будто втягивая добычу, давясь и захлёбываясь.
За несколько секунд она почти полность поглотила свою ужасную трапезу, из пасти торчали только пальцы, которые через секунду тоже были проглочены. Она сыто отрыгнула.
— Вкусно! — проклокотала она, и я отметила, что голос, до того бесцветный, тоже стал походить на женский, — Ниуыне покушала вкусно. Мясо покушала Ниуыне! Катя хочет кушать?
После этой фразы я заорала и, вскочив, кинулась прочь из кустов. По пути запнулась об ветку и упала прямо плашмя в снежную кашу, оцарапала руки и лицо о кусты.
Обезумев от страха я не почувствовала боли, вскочила и побежала. Внезапно меня кто-то схватил. Я в ужасе заорала ещё громче.
— Тише, милая, тише! — услышала я родной голос Игоря, и разрыдалась от облегчения.
— Она украла! — всхлипывала я, — Я погналась за ней... она под домом... жрёт...и меня сожрёт...и меня украдёт...и жизнь украдёт...говорит, я мёртвая...
Игорь нежно гладил меня по голове, успокаивал. Потом потихоньку повел меня к машине, усадил, дал воды.
Когда я немного успокоилась, решила не рассказывать ему ничего. Он бы посчитал меня сумасшедшей. Наврал ему, что пошла за бродячей кошкой и она меня напугала.
Он, в свою очередь, сказал, что получил моё сообщение и поехал к торговому центру. Подъехал как раз в тот момент, когда я выбежала из торгового центра, и пошёл за мной.
— А ты никого больше не видел? — спросила я, делая вид, что увлечена оттиранием грязи с брюк.
— Нет, — ответил он, пытаясь заглянуть мне в глаза, — И кошки тоже не видел. Может ты расскажешь мне правду? Иначе я не смогу тебе помочь.
— Ты мне не веришь? — я метнула на него взгляд полный ненависти, выскочила из машины, и стремительно пошла прочь, не обращая внимания на его просьбы остановиться.
Он догнал меня и пошёл рядом. Я засунула руки в карманы пальто, и обнаружила там что-то круглое и плоское. Отвратительный липкий страх заставил меня резко остановиться и достать руку с предметом из кармана. На ладони лежала монетка. На ней были изображены два условных человечка. Только теперь они стояли гораздо ближе. Ниуыне подбирается ко мне.
Следующую главу можно будет прочитать завтра.
Предыдущая глава здесь.