"Они жили совершенно иначе, чем мы, от этого было даже как то не по себе. Я никогда ничего подобного не видела.".
Жизнь за железным занавесом диктовала свои правила, которые советские люди были обязаны соблюдать. К примеру, занятный случай произошел в послевоенные уже годы, в 1959-м, когда американцы привезли в СССР типичную кухню рядового гражданина США. Она была огромная, против наших крошечных хрущевских, в ней была куча техники, качественная посуда, и фантастически богатый набор продуктов.
Увидевший все это Хрущев, приказал рядышком поставить «кухню советского человека», в которой, как в музее тоже красовались модные духовые шкафы, красивый гарнитур и прочие чудеса, которые нашим людям только снились. Таким образом, Никита Сергеевич убедил своих людей в том, что американцы им врут, ведь как не существовало в реальности богато обставленной советской кухни, так не поверилось в идеальную американскую.
Но это уже времена Хрущева, что уж говорить о сталинских. А ведь, учитывая, что СССР во Второй мировой одержал победу, многие советские люди побывали в Германии, и своими глазами видели, как живет немецкий народ. И дошедшие до Берлина оставили свои воспоминания для потомков - ведь то, что они там посмотрели, просто не укладывалось у советских людей в голове!
«Хочу быть актрисой!» - говорила Валя, но пошла на фронт
Валя Сычева была одной из миллионов советских девушек, только окончивших школу. Все поздравляли друг друга с серьезным шагом во взрослую жизнь. Будущее представлялось светлым. Всего-то двадцать лет миновало со страшной Первой мировой, а страна росла – строились заводы и фабрики, образование стало доступно всем, деревня больше не голодала.
«Хочу быть актрисой!» – признавалась близким Валя, которой одинаково хорошо удавалось и петь, и танцевать.
Но грянула вой на. И уже через два месяца школу Красноярского края, где училась будущая связистка РККА оборудовали под военный госпиталь, и раненым потеряли счет. Вскоре ввели карточки на хлеб, потянулись на таймырских морозах огромные очереди.
Как и все советские молодые люди, сама Валентина и ее класс дружно пришли в военкомат. Парней отправили ждать повестки, а девушкам сказали, что их помощь пока не нужна. Она будет нужна, и Валентина, подавшая заявление четырежды, добьется своего, и попадет на фронт.
Путь связистки: «Я не совершала подвигов, я просто делала необходимое!»
На курсы красноярских связисток Валентина попала в августе сорок второго. СССР, наконец, опомнился от вероломного удара, и начал теснить врага со своих земель.
Курсы длились всего два месяца, и в основном нужны были для того, чтобы связистки выучили азбуку Морзе. Валентина Петровна вспоминала потом, что вечно хотелось есть и спать, а знакомство с пулеметами и автоматами давалось очень трудно.
В середине сентября старший телефонист Валентина Сычева (в девичестве Петрова), получила распределение в 63-й батальон связи. Долгое время телефонисты немцев не видели, те отсиживались в своих блиндажах, а телефонисты передавали сообщения.
Но радость была недолгой. Пришлось потом нос к носу в бою столкнуться:
«Я не совершала подвигов, - напишет потом в своих мемуарах Валентина, - Не была героем, я просто делала необходимое. Делала то, что была должна и могла была. Мы все это делали, приближая общую победу. А день победы для нас был тем днем, когда люди перестанут умирать».
Так что же так поразило связистку РККА в Германии?
Валентина была, конечно же, не единственной, кто дошел до Германии. Воспоминаний великое множество, и у многих они сходятся вот в чем – совершенно другой уровень жизни.
Ведь в Первой Мировой участвовала и Германия, да еще и проиграла, так почему немецкие женщины носили красивые модные бюстгальтеры и тонкие чулки, а у наших было только ситцевое белье с фабрики «Большевичка»? То же самое касалось и продуктовой корзины. Многие советские солдаты были потрясены, насколько лучше проигравшая тогда Германия, питается сейчас.
Когда Валентина оказалась на чужой стороне, и уже ясно было, чья во Второй Мировой взяла, связистка РККА тоже много чему удивлялась:
«Было так тихо, что даже страшно. Город, перепуганный наступлением Красной Армии, опустел, выглядел призраком. Брошенные дома вокруг – заходи в любой».
Конечно, наши заходили – помыться, поесть, передохнуть, просто поспать лишний часок другой. Полная разруха и беспорядок, происходящий вокруг, кажется, не коснулся немецких домов. Всюду чистые, пахнущие свежестью шелковые шторы, дорогие люстры, кружевные скатерти. Даже в самых скромных домах довольно добротная мебель, посуда, оставшаяся одежда. Много породистых собак и кошек, которых в спешке не всех успели вывезти и просто бросили.
Как и многие современники, которым довелось побывать в далекой Германии, Валентина многократно подчеркивала в своих воспоминаниях какую-то удивительную чистоту и уютность даже в самых скромных жилищах.
Сложно поверить, что люди, живущие в такой чистоте, ценящие комфорт, умеющие создавать уют и порядок в собственных домах, закрывали глаза на концентрационные лагеря, мнили себя высшей нацией, и стали виновниками геноцида и миллионов смертей. Это какое-то удивительное противоречие, которое лишь подчеркивает все зло, сотворенное Третьим Рейхом.
Кстати, как и после Первой мировой, так и после Второй, Германия по уровню жизни выровнялась куда быстрее, чем СССР. Сложно сказать откуда у жителей этой страны навык жить лучше, чем мы. Но факт остается фактом. Кухня что американца, что немца, что другого европейца конца шестидесятых казалась советскому человеку какой-то мифической выдумкой, вроде нашествия марсиан. Проще поверить было своему вождю, чем в то, что побежденные живут куда как лучше победителей.
Кстати, наша связистка Валентина вернулась на родину, вышла замуж, родила и вырастила троих детей. День Победы Валентина Петровна встретила в Чехословакии. Она много раз говорила о том, что женская судьба – это очень горькая судьба. К счастью, ее собственная история закончилась хорошо.