Вот и пришло время рассказать про мои события из настоящей жизни. Последние 3 месяца я писала только о прошлом. За это время много событий произошло. Чтобы рассказать о них, одной статьи не хватит. Поэтому начну я с рассказа о самом важном и интересующем вас, подписчиков, вопросе – о материальном. Про то, что мы будем делать с таунхаусом, и как мы будем жить дальше.
Виталя долгое время пытался настоять на продаже таунхауса и разделе денег. Он хотел, чтобы я отдала ему 1,5 миллиона. В общаге он жить не хотел. Говорил, что не собирается на старости лет жить в этом курятнике. Он хотел закрыть ипотеку. И взять себе новую. Эти 1,5 миллиона отдать на первый взнос. Хотел купить себе однокомнатную квартиру на вторичном рынке. Человек поверил в себя и свои силы. Ведь до нашей совместной жизни он и не думал о таком.
Он довольно часто поднимал этот вопрос о разделе имущества. Но я каждый раз уходила от ответа. Я чувствовала шантаж в его словах. Мне кажется, он догадывался, как дорог мне этот таун, и что я не хочу с ним расставаться. Поэтому он заставлял меня переступить через свои чувства, и ради этого тауна продолжать жить вместе, делая ремонт.
Но на совместную жизнь я категорически не согласна. Не для того я заплатила такую высокую цену, чтобы продолжать жить по-прежнему. Нужно полностью изменить свою жизнь. Всю весну и все лето, кроме скорби о потери сына, меня мучило еще и чувство безысходности и неопределенности своего будущего бытия. Я совершенно не представляла, где я буду жить через полгода или год. И это тоже немало трепало мне нервы. Я вбивала себе в голову мысль, что мне абсолютно все равно, где я буду. И это было действительно так. Но добивала неопределенность. Потому что нет ничего хуже неопределенности. У неопределенности не бывает мечты. А без мечты сложно жить человеку.
Вроде бы, мне и в общаге нормально. Места нам хватает. После ремонта я живу там уже почти 5 месяцев. Это так много. Мне казалось, что я не проживу там и одной недели. Но время пронеслось незаметно… Я бы и дальше могла там жить. Если бы не тараканы. Все лето их не было. Думала, не придут больше. Но нет… В конце августа, как стало холодать на улице, каждый день ловлю по одному таракану. Мне очень неприятно такое соседство. И только из-за этого мне хочется быстрее бежать из общаги.
Я все лето, почти каждый день, пыталась представить себе свое будущее жилье. Я рассматривала в своих мыслях каждый район нашего города. Но ни на один из них не отозвалось мое сердце. Я не смогла представить себя больше нигде. Даже рассматривала другие дома и микрорайоны в той же Лесной поляне. Но все было каким-то чужим. Я пыталась прислушаться к себе и услышать свою интуицию. И она говорила: «Не надо продавать таун». И тогда я загадала так: если все-таки муж заставит меня продать таун (например, через суд), то я уеду из этого города.
В какой-то момент от этой мысли мне пришло небольшое облегчение. Я даже стала думать, куда можно поехать жить. Больше всего мне хотелось просто быть постоянно в движении. Я представляла, как куплю себе прицеп на машину, закину в него мешки со своими и детскими вещами, возьму деньги от продажи тауна и отправлюсь через всю страну искать себе новый дом. Буду останавливаться в каждом крупном городе, гулять там день-два, и ехать дальше. И какой из всех городов мне больше понравится, там и куплю себе квартиру. Но это была очень шаткая и ненадежная мысль. Я понимала, что, пока бы я доехала до Москвы или Краснодара, я могла бы потратить немалую часть денег. Поэтому, такую мысль я отмела сразу. Да и меня останавливало еще одно обстоятельство. Не могу я уехать дальше, чем 300-400 км от своего города. Не могу я бросить могилы своих родных – Андрюши, матери и бабушки. Кроме меня, на эти могилы никто не ходит и ходить не будет. У бабушки, по истечении 20 лет, вокруг стали появляться свежие могилы. Там выбирают заброшенные и неухоженные участки и поверх существующих могил хоронят вторым слоем. Я совсем не хочу, чтобы на месте моих родных лежал какой-то другой усопший. Поэтому, надо хотя бы раз в год, или раз в 2 года, появляться и ухаживать за могилой. А из Москвы или Краснодара я точно не буду приезжать сюда раз в год – это очень дорого. Вот и выбирала я себе для переезда только какую-нибудь соседнюю область. Всерьез рассматривала Новосибирск. Смотрела объявления на Авито. За 5 миллионов можно купить даже двухкомнатную в старом доме (60-х, 70-х годов). Но зато в центре города и возле остановок метро.
Но мои чувства были непостоянными. Меня постоянно штормит и бросает из одной крайности в другую. Во второй половине лета я уже не хотела судиться с мужем и делить имущество. Я хотела оставить таун ему. Пусть живет там, платит ипотеку и делает ремонт, если ему это по силам. А сама хотела взять ребенка и просто уехать в другой город. Точнее убежать. Поменять номер телефона, чтобы Виталя нас больше не нашел. На первое время мне бы хватило денег – у меня же есть накопленные 200 тысяч. Я бы сняла где-нибудь квартиру. Устроилась бы на работу – стройки есть везде. Ребенка без прописки в садик бы не взяли. Пришлось бы найти ему частный сад и платить за него не менее 15 тысяч в месяц. И еще столько же за съемную квартиру. И очень жестко экономить на еде. То есть просто жить одним днем, безо всяких планов на будущее. Возможно, в скором времени я бы обзавелась знакомствами на работе и «купила» бы себе прописку, устроила бы ребенка в государственный сад. Возможно не совсем рядом с нашим съемным домом. После этого стала бы откладывать деньги на собственное жилье. Накопила бы на первый взнос, взяла бы потеку. И так начала бы жизнь заново в другом городе. Но это было бы очень сложно и очень долго, пришлось бы не один год терпеть лишения. Поэтому и решиться на это мне было очень страшно.
Тем более, что мне уезжать никуда нельзя до июля следующего года. Я 2 раза в месяц хожу во ФСИН и отмечаюсь. На учет меня поставили 19 июля. Должны были надеть браслет на ногу. Но они все сломанные. У них лежат только кожаные ремешки. А самих датчиков нет. Сказали, если вдруг появятся, то мне наденут этот браслет. И домой должны были поставить какой-то передатчик. Но их тоже нет в наличии. Поэтому инспекторы говорят, что все мои передвижения – только на моей совести и под моим самоконтролем.
С определением своего будущего жилья я тянула до последнего. Ничего не предпринимала. Я боялась ошибиться. И постоянно в молитвах просила Бога указать мне путь. Чтобы события, складывающиеся определенным образом, помогли мне принять верное решение.
И вот, в конце августа, Виталя предложил мне еще один вариант с жильем. Он неожиданно согласился на общагу. Я должна переписать ее на Виталю. А он тут же пойдет и перепишет ее на маленького Виталю, но с тем условием, что она достанется ему только после смерти Витали старшего. Виталя сказал, что таким образом я «останусь в шоколаде», и при тауне, и при общаге. И я согласилась на это. Из всех вариантов этот был самым хорошим. Да и устала я от неопределенности. Хотелось уже поскорее поставить точку в этом вопросе. Но официально мы пока ничего не оформляли. Я хочу дождаться оформления права собственности на таун, а потом уже переписать общагу на Виталю.
Мне совсем не жалко, чтобы в этой общаге жил Виталя. Но я бы не хотела, чтобы он ее продавал. Она дорога мне, как память. Память о моем детстве, о бабушке. Хоть и столько несчастья принесла мне эта общага. Там умерла бабушка, мать, и теперь вот – Андрюша. Когда после матери я делала там ремонт, то думала, что когда-нибудь в этой общаге умру и я. Я тогда еще жила с Лехой, и мы несколько раз разговаривали про эту общагу. Он говорил, что она достанется Андрюше. Но я возразила, что Андрюшу в эту общагу жить никогда не отпущу, что там он спутается с плохой компанией. А лучше я сама туда перееду, а ему оставлю эту однокомнатную на Лесной поляне.
Про официальный развод с Виталей я пока не думаю. Я и с предыдущими мужьями не торопилась разводиться. Для меня это слишком неприятная процедура. С первым мужем я развелась через год после расставания. И то, только потому, что у меня намечались отношения с другим человеком. Я надеялась, что он захочет на мне жениться. И мне хотелось быть «безо всяких обременений». С Лехой я развелась почти через 1,5 года. И только потому, что Виталя настоял на этом. Он хотел сам на мне жениться. Его унижало, что я уже беременная, а еще официально замужем за Лехой. Вот и в третий раз я не тороплюсь с разводом. Но это совсем не означает, что я могу снова начать жить совместно с Виталей. Нет. Решение мною принято и менять его я не собираюсь.
В общем, в настоящий момент переживания по поводу жилья меня практически полностью оставили. Я даже начала маленько мечтать о предстоящем ремонте. Ведь танухаус уже построили и совсем скоро, в ноябре, выдадут ключи. А я даже проект еще не нарисовала. Я не хотела тратить на это свое время, вкладывать душу. Потому что совсем не была уверена, что буду там жить. А вот теперь уже нужно выбрать время и хотя бы розетки, выключатели и светильники нарисовать. Потому что электромонтажные работы будут одними из самых первых, сразу после монтажа перегородок.
А насчет ипотеки… Виталя сказал, что будет продолжать ее платить. Сам. Хотя я предлагала, чтобы он отдавал мне тысяч 10-15 (на его усмотрение и совесть) для содержания сына. Что-то вроде алиментов. А я бы добавляла еще 10 тысяч своих денег и платила ипотеку. Но он сказал, что все будет оплачивать сам.
Так и было все лето. А вот недавно, в середине сентября, он перевел мне только 15 тысяч, а не 25, как раньше. То ли прислушался к моим словам, то ли просто ошибся. Но мне пришлось добавить еще 10 своих. И теперь я совсем без денег. Несчастные 500 руб растягиваю уже неделю… Но про деньги, и куда я их потратила, я напишу как-нибудь в следующий раз.
С Виталей мы сейчас практически не общаемся. Он наконец-то успокоился. Перестал мне названивать каждый день и заваливать сообщениями. Он злился, что я часто не отвечаю на его звонки и не читаю сообщения. Я надеюсь, что его «зависимость» от меня ушла безвозвратно. Это было похоже на болезнь. Например, в конце мая я решила навести порядок в машине. Разбирая вещи, которые там катались еще со дня трагедии, я нашла маленький бумажный сверток. Он лежал среди моих украшений. Мне стало интересно, что там внутри. Сверток был перевязан скотчем. Я развернула. На бумажке было написано мое имя, и насыпана небольшая горстка сахара. Не иначе, как приворот.
А в середине августа, когда стояла последняя жара около 30 градусов, в машине отвалился передатчик GPS – трекер. Виталя приклеил его на двухсторонний скотч к детскому креслу. Скотч нагрелся от жары и перестал держать. Вот так я узнала, как муж за мной следил. Он несколько раз устраивал мне скандалы по телефону, упрекая, что я езжу по мужикам. Это было смешно. Например, в один такой раз машина стояла во дворе жилого дома. А сама я в этот момент пошла в мед.центр через дорогу на мед.осмотр по работе. А муж звонил и высказывал мне, что я там к мужику приехала.
Видимся мы с Виталей тоже редко. Ребенка они берут к себе примерно раз в месяц, по воскресеньям. Я сама уже не звоню и не упрашиваю. Когда Виталя сам позвонит и захочет взять ребенка, тогда я привожу к ним. И там мы почти не разговариваем.
Но вот от помощи Виталя не отказывается. В июле, когда меня посещали мысли о переезде в другой город, я решила купить и поставить памятник своей матери. А то уже 5,5 лет прошло, а у нее до сих пор крест стоит, табличка вся полностью выцвела, уже не разобрать ни одной буквы. Я не знала, где я буду через год.
Поэтому решила, пока я еще в Кемерово, то нужно поставить памятник. Выбрала красивый розовый мрамор. Матери бы понравился. Памятник, вместе с гравировкой и фото, вышел стоимостью ровно 25 тысяч. Эти деньги я взяла из своей заначки (те 50 тысяч, которые Леха давал мне на похороны Андрюши). От платной установки памятника я отказалась. Это слишком дорого – 5 тысяч. В установке нет ничего сложного, это можно легко сделать самим. Я спросила у Витали, поможет он мне с этим делом, или же мне искать других людей? Он сказал, что всегда готов помогать мне. В воскресенье, в середине августа, мы поехали на кладбище и установили памятник. Справились за 1,5 часа. Я руководила работой, а Виталя выполнял. Он никогда раньше не занимался таким делом. Да и я тоже. Но я изучила всю информацию в интернете, и у нас все хорошо получилось.
В следующие выходные я купила цветы в горшочках и посадила их на могилах у матери и бабушки. Цветы очень дорогие. Я заплатила примерно 3,5 тысячи. Но зато, очень красивые. Теперь переживаю, как они перезимуют. Раньше я всегда приносила по праздникам на могилу пластиковые цветы. А в этом году мне попалась статья в интернете о вреде «пластикового мусора» на кладбищах. И я перестала покупать это пластик. Ведь гораздо красивее, когда на могиле растут живые цветы. Это сейчас – большая редкость. Сейчас модно закатать все в бетон, обложить гранитом, в крайнем случае – засыпать мраморной крошкой. А вот живые цветы уже почти и не встретишь на кладбище.
Я все лето ездила на кладбище раз в неделю. Если вдруг пропускала поездку по каким-то причинам, то начинала уже скучать по кладбищу. Но более двух недель я никогда не пропускала свои посещения. На кладбище мне очень нравится. Там тихо и спокойно. Я как будто приезжаю в гости к своим усопшим родным. Еще весной, 20 мая, я посеяла семена бархатцев и календулы на могилах Андрюши и матери. И ездила каждую неделю их поливала. Май был холодным, июнь был жарким и засушливым. Семена начали вылезать только в июле. А зацвели только в конце августа. Жаль, что скорые заморозки их убьют, некоторые бутоны даже не успели распуститься. Также я купила удобрения для елочки. Под осень решила ее удобрить на могиле у матери. В конце октября обильно полью ее водой и укрою нетканкой на зиму.
Ну вот, наверное, и все. В следующий раз расскажу про маленького Виталю. А то вы часто в комментариях про него спрашиваете. Но писать раньше про него я не могла. Да и сейчас еще не совсем готова. Кто-то в одном из комментариев правильно написал, что мне сейчас не до младшего сына, так устроена психология горюющего человека. Все мысли направлены только на утрату. Я это сравниваю с такой ситуацией. Например, солдату на войне оторвало правую руку. Он лежит и кричит: «Помогите! Мне больно! Как я буду жить теперь без руки? Как я буду себя обслуживать?». Даже, выйдя из госпиталя, он продолжает еще сожалеть о своей утраченной руке и невозможности жить без нее. Должно пройти немало времени, пока он смирится с этой потерей и научится жить без правой руки. Но я не представляю себе ни одного человека, который говорил бы в госпитале ухаживающей за ним медсестре: «Посмотрите, какая у меня прекрасная левая рука! Она же может полностью заменить правую. Ведь я могу ею делать все то, что делал правой рукой». Эти мысли придут к солдату, но гораздо позже. А пока он лежит на больничной койке и никак не может смириться с утратой. Точно так же и в моей жизни: Андрюша был правой рукой, а маленький Виталя – левой.