Офицерская пехотная сабля образца 1913 года Русской Императорской Армии, представляла собой комбинированный вариант драгунской русской офицерской шашки образца 1881/1909 гг. (эфес) и русской кавалерийской сабли образца 1827 года (ножны). Сабля предназначалась для ношения вне строя.
Особой популярностью у офицеров российской императорской армии пользовались сабли, изготовленные оружейным предприятием Российской империи (эфес, ножны) и немецкой оружейной фирмы (клинок) «Вайсберг и Киршбаум и Компания» в городе Золингене («Weyersberg Kirschbaum & Cie, Solingen«) при посредничестве торговой фирмы на российский рынок «Ф. Фихте» в городе Золингене («F. Fichte Solingen»).
Оружейная немецкая фирма «Вайсберг и Киршбаум» являлась одним из поставщиков клинков холодного оружия на оружейный рынок Российской империи. Основной предпосылкой к данному сотрудничеству являлось качество и дешевизна клинков по сравнению с русскими образцами холодного оружия. Фирма «Ф. Фихте» являлась посреднической организацией между фирмой «Вайсберг и Киршбаум» и российскими оружейниками. В виду того обстоятельства, что клеймо «F.FICHTE SOLINGEN» встречается только на русском холодном оружии, можно предположить, что их представительство находилось не только в Германии, но и в Российской империи. С началом 1 Мировой войны (1914-1918 гг.) и войны с Германией поставки немецких клинков на рынок Российской империи прекратились.
Офицерская пехотная сабля образца (модели) 1913 года, была предназначена для ношения вне строя офицерами, Русской Императорской Армии Вооруженных Сил Российской империи, в частности она была предназначена для следующих подразделений: пехоты артиллерии (кроме конной, конно-горной и казачьей), инженерных и железнодорожных войск, вспомогательных частей, штабов (кроме гвардейских, кавалерийских и казачьих), управлений, заведений и учреждений военного ведомства (кроме военно-учебных и казачьих).
Фирма по производству холодного оружия «Weyersberg Kirschbaum & Cie», Solingen», была основана в 1883 году в результате слияния двух компаний «Братья Вайерсберг» и «В.Р. Киршбаум и К» в одно целое производство. Благодаря этому в 1900 году их производственные мощности достигли ряда существенных изменений, направленных в сторону увеличения товарно-денежного оборота. Фирма производила различные виды холодного оружия — сабли, палаши, кортики, штык-ножи.
На тот момент на предприятии уже работало 1200 сотрудников и, кроме привычного выпуска холодного оружия, компания выпускала запчасти к велосипедам и мотоциклам. В 1922 году «WKC» была куплена компанией «Siegen Solinger Gussstahlverein», которая была их предыдущим поставщиком. Компания продолжала процветать до начала «Великой Депрессии» (1929 год). В ее годы компания претерпела спад производства, однако в середине 30-х гг. ситуация стабилизировалась.
В период 3-го Рейха фирма имела регистрационный номер в RZM (Reichszeugmeisterei – «Имперское управление снаряжения») — М 7/42. В конце 2-й Мировой войны предприятия «Вайерсберг, Киршбаум и компания» были подвергнуты бомбардировке союзной авиации и были разрушены.
В 1955 году компания перешла под руководство Ганса Коплинга, который восстановил объем производства. Кроме изготовления холодного оружия фирма стала выпускать бытовые ножи, пистолеты. Вскоре после этого производство огнестрельного оружия прекратилось, так как поступил большой контракт по производству парадного холодного оружия для ВМС и Морской пехоты США. Ради этого была усовершенствована линия для трафаретного травления клинков. В 2005 году в Великобритании закрылось предприятие по производству холодного оружия «Wilkinson Sword». Фирме «Вайерсберг, Киршбаум и компании» удалось купить часть их производственных мощностей и тем самым получить контракты закрывшейся фирмы. WKC выиграл контракт на производство холодного штатного оружия для кадетов Военной академии Вест-Пойнт Армии США. Предприятие «Вайерсберг, Киршбаум и компании» существует и в наше время.
Обычно на навершие сабельного эфеса, ставился вензель того российского императора, при правлении которого владелец сабли получил свой первый офицерский чин.
С правой стороны полотна клинка сабли в районе пяты имеется производственное клеймо, написанное латинскими буквами на немецком языке F.FICHTE SOLINGEN . Далее, по направлению к острию имеется вензел, состоящий из буквы Н и римской цифры II, увенчанный царственной короной (вензель российского императора Николая II, годы правления 1894-1917 гг.). Обрамление вензеля выполнено в виде картуша, растительного характера. Техника нанесения рисунка произведена при помощи трафаретного травления.
Проща́ние славя́нки» — марш, написанный в 1912 году штаб-трубачом 7-го запасного кавалерийского полка, стоявшего в Тамбове, Василием Агапкиным под впечатлением от событий Первой Балканской войны (1912—1913). По существу является национальным маршем, символизирующим проводы на войну, на военную службу или в дальнее путешествие.
Васи́лий Ива́нович Ага́пкин (22 января [3 февраля] 1884, — 29 октября 1964) — российский и советский военный дирижёр и композитор, полковник Советской армии. Прославился как автор музыки легендарного марша «Прощание славянки». Дирижировал военным оркестром во время парада на Крсной площади 7 ноября 1941 года, участвовал в парале Победы 24 июня 1945 года.
Технология съёмки с магниевой вспышкой предполагала ручную синхронизацию, требуя установки фотоаппарата на штатив. После кадрирования и фокусировки с объектива снималась крышка и поджигался магний, дававший интенсивную вспышку продолжительностью примерно в 1/10 секунды. Сразу же после вспышки объектив закрывали, и съёмка завершалась. На снимке получалось резкое изображение, экспонированное яркой вспышкой, тогда как постоянный свет не успевал подействовать на низкочувствительную эмульсию даже за несколько секунд. Однако, сгорание магниевых смесей сопровождалось интенсивным выделением дыма с неприятным запахом и звуком, похожим на выстрел. Кроме того, облако дыма от вспышки, рассеявшись под потолком помещения, вскоре выпадало в виде белого порошка, оседая на одежде. Проблема оказалась так велика, что фотографы, снимавшие со вспышкой на светских приёмах, сразу после снимка спешили скрыться, пока не обнаружился скандал[
Предлагаю вниманию уважаемых читателей очередную публикацию приквела про дядю Прохора. Публикации "про Степку" теперь будут продолжать выходить по понедельникам и пятницам, а публикации этого цикла - по средам.
Проня, ускоряя шаг, шёл по перрону вдоль постепено набирающего скорость поезда и махал рукой маме и Инге. В конце концов окно купе уехало вперёд и вольноопределяющийся остановился. В стекле проходящего мимо него в этот момент вагона промелькнуло другое знакомое лицо. Память не подвела. Это был Гвоздь, подручный тогда Лачаусиса, а теперь Рихарда Петровича. Посмотрев в след уходящему составу Проня подумал, что возможно Инга была права, утверждая, что за ними вчера кто-то следил от польской столовой до библиотеки.
"Проверочная" мысль быстро пришла в голову молодому человеку. Он решил её реализовать, не откладывая дело в долгий ящик. В читальный зал библиотеке вольноопределяющийся прибыл с коробочкой, в которой находились два пирожных. Раговор с девушкой на стойке регистрации он начал со слов благодарности за быструю и хорошую помощь вчера утром. Через несколько минут, он почти без усилий уже узнал у немного смущённой девушки, что вчера же утром примерно через полчаса, как "вы с мадемуазель прошли в читальный зал", к ней действительно подходил "не очень приятный молодой человек, который рассказал, что вы увели у него невесту и скрываетесь вместе с ней". Девушка не хотела, но в конце концев дала тому молодому человеку "ваше имя, фамилию и адрес в Петрограде, как они были записаны в регистрационной карточке". В конце разговора девушка за стойкой стала вытирать платочком глаза, хлюпать носом и сама предложила:
- Если господин военный хочет, то он может вызвать полицию, но тогда её точно уволят...
Проня заверил уже готовую начать истерику девушку, что полицию он вызывать не собирается и в подтверждение своих слов даже оставил ей коробочку с пирожными. Хотя вольноопределяющемуся теперь сильно хотелось не просто оставить гостинец на стойке, а швырнуть его об стенку.
На следующее утро пошёл мокрый снег. На плацу около главного здания училища около получаса Проня промёрз, стоя в задней шеренге небольшой "выпускной коробки" юнкеров. Во время построения он встретился с несколькими участниками утреннего собрания у генерала Антипова. В ответ на заговорческие подмигивания Проня отвечал так же.
В задней шеренге "коробки", стоящей под усиливающимся снегом, можно было, по крайней мере, периодически постукивать сапогом о сапог, согревая таким образом хотя бы ноги. К концу торжественного построения этот перестук стал слышен и группе офицеров училища, которые сами выполняли такие же "ножные манипуляции" сапогами, добавляя в "мелодию" перестука ещё приятный звон от шпор. Напротив стояли три "коробки" юнкеров, которым надлежало выпускаться в следующие месяцы. После очередных команд, прекративших на время все "перестуки" в юнкерских "коробках" с короткой речью выступил начальник училища (что он говорил, слышно было плохо), затем батюшка провёл торжественный молебен. Голос у батюшки был очень красив и силён.
В завершении "коробка" выпускников прошла торжественным маршем под знаменем училища и под мелодию "Прощания славянки". Проня чеканил шаг в последней шеренге юнкерской колонны вместе с пятью другими вольноопределяющимися. На удивление без проведения репетиции, никто в последней шеренге с шага не сбился и головы все повернули направо почти одновременно.
После окончания мероприятий на свежем воздухе юнкеров-выпускников пригласили на обед в столовую училища. В числе "блюд" был предусмотрен, в том числе, грог, что само по себе ещё на полшага символически отдаляло присутствующих от разряда "нижних чинов" и приближало их к заветному первому офицерскому чину. Проня с удовольствием выпил два бокала горячего и сладкого темно-красного напитка, пахнущего корицей. Правда, после этого он не только полностью согрелся, но и немного захмелел.
Потом было общее фотографирование выпуска под портретом Николая Второго в гимнастёрке с полковничьими погонами. Рассаживались долго, потом у фотографа что-то не заладилось с магнием, потом искры от вспышки прожгли фотографу рукав сюртука и его повели в лазарет "на осмотр". Убрав с несколькими юнкерами на место сдвинутые "лесенкой" лавки и стулья, отряхнувшись от выпавшего вдруг с потолка какого-то белого порошка Проня поспешил к началу следующего акта.
Примерно через час после сытного обеда все шестьдесят выпускников толпились уже в вестибюле коридора перед большой двустворчатой дверью, ведущей в зал. В зале заседала "распределительная" комиссия. На стене в коридоре рядом с дверью висела большая доска, к которой были приколоты несколько бумажных листов с отпечатанными списками.
На первых двух листах, приколотых в левой части доски, был список из фамилий, инициалов и баллов, набранных юнкерами при прохождении испытания. Фамилии были перечислены в порядке убывания набранных баллов. Против первых десяти фамилий стоял высший балл. В этом "заглавном "подсписке" фамилии были указаны уже в алфавитном порядке, Проня нашёл свою фамилию в этом "подсписке" пятой сверху. На других трех листах, висевших ближе к правому краю доски, были напечатаны названия частей. В конуе третьего лица несколько названий частей были вписаны от руки чернилами.
Одна створка двери в зал открылась, из неё вышел подпоручик, держа в руке тот же список из фамилий. Гул от посторонних разговоров в коридоре мгновенно прекратился. Подпоручик коротко объяснил собравшимся порядок следующих действий и вызвал пройти в зал юнкера, фамилия которого стояла в списке первой.
Юнкер вернулся в коридор через несколько минут, хмурясь и держа в руках свёрнутый в трубочку бумажный лист. Вторым юнкером, зашедшим в зал, оказался участник собрания у генерала Антипова. Первого, побывавшего на "ареопаге", тем временем обступили с вопросами. Вопросы были разные:
- Действительно ли, отличнику дают право выбрать часть, в которой он хочет продолжить службу?
- Сколько шагов нужно пройти до стола строевым шагом, за которым заседает комиссия?
- Сколько членов комиссии?
Проню прислушался к ответу на первый из этих вопросов. Бывший юнкер, а теперь уже пять минут, как офицер, почесал затылок и изрёк:
- Дают-то дают, но некоторые части из того списка у них забронированы за кем-то почему-то... Мне вот только с третьей попытке утвердили "выбор". Рапорт об этом подать, а?..
Его стали отговаривать от такого поступка, что "негоже службу в офицерском чине с такого рапорта начинать". Далее уже последовали вопросы, на какой части он в результате остановил свой выбор. Тем временем из зала вышел второй юнкер, участник "того собрания", с улыбкой на лице. Третьим и четвёртым в зал зашли тоже участники "того собрания" и вышли они с вполне удовлетворёнными выражениеми на лицах.
Наступила очередь Прони. Отшагал и представился он комиссии (за длинным столом, накрытом синей бархатной скатертью, сидело четверо полковников) без запинки. В первую очередь ему так же вручили свёрнутую в трубочку выписку из приказа о присвоении ему чина прапорщика и поздравили с производством в первый офицерский чин. После чего Проне было предложено присесть на стул, стоящий по центру стола на против полковника с самыми большими усами. Это был теперешний начальник училища, точнее, "врид" начальника.
Полковник продолжил разговор уже в другом тоне, но, как говорится, тоже без обиняков. Проня услышал, что "по рекомендации его превосходительства генерала Антипова" вновь испечённому прапорщику предлагается продолжить службу в Лейб-гвардии Втором стрелковом Царскосельском полку. Если он не согласен с этим предложением, то ему будет предоставлена возможность выбора другой части из оставшихся вакансий как набравшему максимальный балл при испытании. Полковник при этом даже взял лист с отпечатанным списком вакантных частей и вопросительно взглянул на сидевшего перед ним "по стойке смирно" молодого человека.
Проня откуда-то со стороны услышал свой голос, произносящий "я согласен, выше высокоблагородие". Потом Проня ещё почти автоматически, взял ручку с прибора, макнул её в чернильницу и расписался в положенном перед ним другим полковником листе бумаги с отпечатанным текстом. До того он смог прочитать только заголовок документа, который подписал. Сверху листа было , напечатано заглавными буквами слово "ПРЕДПИСАНИЕ". Подписываяся Проня умудрился перенажать пером. То в отместку скрипнуло и оставило вокруг подписи "россыпь" небольших фиолетовых брызг. Никто из полковников не обратил на это внимание, а стоящий рядом подпоручик поспешил приложить к этому "художеству" пресс-папье.
Услышав, что на "другие вопросы" ему будут даны ответы в канцелярии, а сейчас он свободен, Проня встал, пожал протянутую роту и постарался также строевым шагом выйти из зала. В дверях он столкнулся со статным блондином, тоже участником "того собрания". На вопросы обступивших его ожидающих аудиенции юнкеров Проня отвечал немного невпопад. Только на вопрос про выбор ответил чётко и ясно:
- Выбор всегда с нами, господа!
У двери в помещение, которое занимала канцелярия училища новоиспечённый прапорщик встретил другого участника "того собрания", тихонько "подпирающего стену". Тот приветствовал Проню вопросом:
- Как я понимаю, ты тоже согласился с рекомендацией его превосходительства?
Увидев ответный кивок молодой человек протянул руку для рукопожатия:
- Овсов Николай!.. Первый лейб-гвардейский стрелковый полк?..
Проня представился в ответ, но на заданный вопрос ответил отрицательно:
- Второй стрелковый...
Ему тут же был задан другой вопрос:
- Вот скажи мне, Прохор, выпущены мы вроде только армейскими прапорщиками, а служить будем в гвардейских полках... Как это может быть?..
Вечная Слава и Память всем защитникам Родины!
Берегите себя в это трудное время!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.