«Расщепление обозначает одновременно универсальный феномен, по-разному проявляющийся на протяжении всей нашей жизни, и фундаментальный защитный механизм.
Расщепление - это деятельность, при помощи которой «я» видит различия внутри самости и ее объектов или между собой и объектами. В перцептивном или когнитивном смысле происходит акт дискриминирующего отделения, тогда как с точки зрения защиты расщепление предполагает неосознанную фантазию, при помощи которой «я» может отщепить восприятие своего нежелательного аспекта или расщепить объект на два или более объектов для того, чтобы держать порознь поляризованные, несмешиваемые качества. «Я» также может расщепить внутреннее восприятие отношений объектов друг с другом или же может ощущать самость как расщепленную или фрагментированную силой, которая, как оно считает, лежит либо внутри, либо вовне личности.
Первичное вытеснение, таким образом, можно легко назвать первичным расщеплением, поскольку это связь или гарантия, учреждаемая между зарождающейся самостью и ее защитным объектом, чтобы последний сдерживал, фильтровал, смягчал или приглушал опыт этой самости, чтобы ей было легче существовать в мире.
Следовательно, поначалу расщепление переживается как вертикальный феномен, при котором младенец способен отделять одно чувство от другого, например хорошие и плохие чувства. С развитием веры в постоянство объекта ребенок получает возможность использовать объект как резервуар или контейнер для на время отложенных чувств (Bion 1957a). Приобретение постоянства объекта при депрессивной позиции отделения-индивидуации (подэтап сближения) позволяет переключиться с вертикального на горизонтальное расщепление, что также сопровождается топографическим расслоением сознания-бессознательного, в момент чего на смену расщеплению приходит собственно вытеснение.
Интересно, что расщепление может быть не только чисто ментальным феноменом, но может иметь параллель в нейрофизиологическом развитии центральной нервной системы. Газзанига и Леду (Gazzaniga and LeDoux 1978), среди прочих, выяснили, что мозолистое тело и глубокие мозговые спайки, соединяющие два полушария мозга, начинают миелинизироваться (а значит функционировать) только на третьем-четвертом месяце после рождения, и завершается процесс миелинизации только к подростковому возрасту.
Маклафлин (McLaughlin 1978) приписывает первичные процессы правому мозгу, а вторичные — левому.
Главное значение открытия Газзаниги и Леду для нас состоит в том, что они помогают понять, что врожденное расщепление может быть методом анестизирования опыта через удержание двух разумов-мозгов от слишком быстрой коммуникации друг с другом. Два разума-мозга для того, чтобы по отдельности обрабатывать данные с минимумом коммуникации между ними, указывают на то, что воздействие опыта может смягчаться или нейтрализоваться отсутствием глубины или трехмерности.
Расщепление, предшественник вытеснения, стало необходимым, как полагала Мелани Кляйн, для того, чтобы не смешивать два класса внутренних объектов: хороший и плохой.
Расщепление как защита образует фантазию, посредством которой субъект может переживать состояние расщепленности или же переживать расщепление объекта, с которым он сталкивается. Мотивом для расщепления в первом случае может быть потребность в отделении удовольствия от неудовольствия, боли от комфорта, хорошего от плохого и т. д. Случай расщепления объекта, с другой стороны, связан с готовностью младенца к развитию амбивалентности: появляется потребность в различении качеств, при- носящих удовольствие, и боли от фрустрации, вызванной тем же самым объектом. Таким образом, появляется потребность различать два разных существа внутри родительского объекта, то, что Кляйн (Klein 1921) называла «хорошей грудью» и «плохой грудью».
Патологическое расщепление также изменяет восприятие объекта путем неадекватных разделений, раздробления и фрагментации. Расщепление восприятия объекта также ассоциируется с расщеплением самости, которая делится по линиям, сопоставимым с расколом в объекте. Так, младенец может расщепить свой первичный объект на хороший и плохой; эти расщепленные объекты затем соотносятся с расщепленными самостями, которые соответствуют идентификации с соответствующим восприятием объектов.
Защитное расщепление всегда предполагает вспомогательное участие проективной идентификации для того, чтобы переместить отщепленный аспект личности. Таким образом, в детстве и во младенчестве, когда трудно сформировать четко отграниченный, отдельный внутренний мир, бессознательный опыт расщепленности обуславливает высокую степень идентификации с объектами, на которые проецируются отщепления. Чувство «единства себя» (oneness) у младенца может быть распределено по многим объектам».
Из книги Джеймса С. Гротштейна
«Расщепление и Проективная идентификация»