Что-то мягкое, пушистое и не совсем приятно пахнущее (да ладно, воняющее дохлятиной давней), развалилось на подушке у Зоньки. И с упоением облизывало нос и щёки ведьмы шершавым языком. - Привет, Лисяра. Фуу! Ты помыться сначала не мог? Ирод! - и, подхватив зверя прям за шкирку, ведьма потащила того в мыльню.
- Гадость эдакая, где тебя носило? - высушивая шерсть друга, ворчала, улыбаясь, ЗоньЯга. - Вы двое можете не трясти кровать?
- Помолчи, Бурунчик. Ышпыян (шпион - молдов./румынск., и даже не спрашивайте откуда я это знаю) вернулся. Голодный. У тебя там под койкой ничего не завалялось?
- Мамонтовка синяя и розовая на дне. Виноград, огурец солёный. Лис, огурец будешь? Дурацкий вопрос, согласен. Тогда одеваемся и к Махди. Рыжая, когда у нас в дому ледник с харчами появится?
- Вот как хоть два-три дня подряд дома ночевать станем, так и появится. Отвернитесь оба!
И Лис с Буруном недоумённо посмотрели друг на друга.
Чырыка, мягко и неспешно, выводила причудливые узоры Братьями. При этом