Переселения племен скорее всего имели место в начале 4-го столетия. Довольно скоро политический кризис завершился. Его сменяет резкое оживление экономики как скифских племен, так и греческих государств на побережье. Особенно ярко это видно на примере Ольвии, которая словно оживает. С исчезновением скифов царских ольвиополиты начинают возрождать свою сельскохозяйственную округу, появляются многочисленные поселения, город расцветает. Правда, часть соседних приднепровских скифов – георгов («земледельцы» Геродота, на самом деле, видимо, племя гаургава, «чтущие скот») оседает в священном реликтовом лесу ольвиополитов – Гилеи. Позднее их удастся оттуда выбить.
Расцветает и Скифия. В бывших землях царских скифов появляются роскошные курганы, наполненные золотом, резко отличающиеся от бедных скифских курганов 5-го столетия. Традиционно эту роскошь обяъсняли расцветом великого Скифского царства при Атее, но общий контекст истории скифов этому противоречит. Кроме того, Геродот характеризует скифов царских как воздерживающих от роскоши. Учитывая это, В.П. Яйленко предположил, что эти курганы оставили именно сменившие скифов царских агафирсы, для которых как раз характерна любовь к золоту и роскоши. Агафирсы, в отличие от замкнутых царских скифов (вспоминаем судьбы Скилла и Анахарсиса), были жизнерадостными и открытыми для новых контактов. Они принесли с собой карпатское золото и наладили его поставки (а также, возможно, поставки золота из Фракии и Алтая), в мастерские Боспора, Херсонеса и Ольвии, откуда приходила к ним ювелирка из этого золота и много-много вина. Агафирсы не сдерживали торговый обмен приморских полисов с лесостепью, где также наступает расцвет. Именно к этому времени относятся богатейшие захоронения скифов-пахарей. Резко увеличивается количество античного импорта в степи и лесостепи, что свидетельствует о росте благосостояния населения. Причем, это касается всех слоев населения. Увеличение количества погребений может указывать на рост численности этого населения, Меняется и погребальный обряд в отдельных местностях. Степные по обряду погребения появляются в лесостепи, а лесостепные проникают в степь.
В.П. Яйленко отмечает, что количество амфорной тары указывает на то, что скифские племена буквально упивались греческим вином. Греки споили скифов, что, возможно, привело к деградации последних к III в. до н.э., когда Великая Скифия Сев. Причерноморья прекратила свое существование.
Период «агафирского» процветания Скифии длился около полувека. Его сменяет очередной кризис, проявившийся в разорении хоры (сельскохозяйственной округи) и разрушении крепостных сооружений греческих полисов от Истрии в устье Дуная до Боспора. Повсеместно эти разрушения датируются около 3й четверти – последней трети IV в. до н.э. В этот период (345-325 гг.) резко снижается количество проксенических декретов в Ольвии (важный институт, помогающий укреплять торговые и культурные связи между полисами), Ольвия заключает договор о союзе и взаимопомощи с тираном Гераклеи Понтийской Сатиром (35-345 гг. до н..э.). Незадолго до 328 г. до н.э. Боспор вел войну со скифами.
Последнее известие помогает нам вычислить виновников дестабилизации – это были царские скифы, решившие вернуться в родные степи. В 339 г. до н.э. македоняне разгромили Атея. 90-летний царь пал в бою. Скифы вынуждены были покинуть Фракию. Хотя скифское население по-прежнему было сконцентрировано в степях Молдавии, часть скифов уходит на днепровское Левобережье и к Меотиде. Их возвращение зафиксировал анонимный автор, упоминавшийся выше. Его традицию сохранил Помпоний Мела. Между агафирсами в Приазовье и будинами он помещает «басилидов». Подобным образом греки обозначали либо потомков (например, династия Гераклидов), либо выходцев, отрасль какого-то племени (часть амазонок, отколовшуюся от основной массы, называли «амазонидами»). В III в. до н.э. эти басилиды в ольвийском декрете в честь Протогена будут названы «саями» (от «ксай» - царский). В 331 г. до н.э. ситуация осложнилась из-за вторжения 30-тысячного фрако-македонского войска Зопириона. Хотя, в целом, для Зопириона поход закончился печально, он не мог не повлиять на ситуацию в Скифии. Яйленко считает, что обмен посольствами между некими «европейскими скифами» и Александром Великим, принимавшим послов в Персиде (поздняя осень 331 г.), в Бактрии и Согде (329 г.), а потом в Вавилоне (324 г.) был частью этой войны. «Европейские скифы», по его мнению, были агафирсами, которые искали союзников против басилидов. Вопреки распространенному мнению, что Зопирион осаждал Ольвию, В.П. Яйленко считает, что македонский военачальник скорее помогал Ольвии. Целью его была война со скифами. В тоже самое время и Александр воевал со скифами азиатскими. Вероятно, тогда же шла война скифов с Боспором. Скорее всего, тогда же скифов выгнали из Гилеи, где появляется алтарь Александру Великому. Сам Александр строит планы масштабного вторжения в Северное Причерноморье после возвращения в Вавилон. Таким образом, реконструируется альянс Македонии, Боспора, Ольвии и агафирсов против царских скифов.
Однако, кризис не затянулся. Уже к началу 320-х гг. установился мир. Следующие примерно 40-50 лет в истории Северного Причерноморья характеризуются как период наивысшего расцвета региона. Приморские полисы значительно расширяются, перестраиваются по эллинистическим стандартам. В степи появляются богатейшие скифские курганы. Теперь они связываются не только с агафирсами, но и с басилидами, которые прониклись новым образом жизни во Фракии и оценили те изменения, которые произошли за время агафирского господства в Причерноморье. Около 281 г. до н.э. царь Селевк, находясь на вершине могущества, планирует соединить Каспийское и Черное моря каналом, чтобы способствовать торговле.
Но, вскоре все меняется. В евразийских степях от Дуная до Урала что-то происходит во 2й четверти 3-го столетия. Археологи повсеместно отмечают резкое уменьшение, если не исчезновение населения. Кочевники из Волго-Уральского региона уходят на юг. В середине столетия племена дахов и парнов захватят Парфию и создадут основу будущего великого Парфянского царства. К концу столетия Греко-Бактрия уже будет отбивать атаки других кочевников, которые во главе с «тохарами» - юеджи сокрушат уже в средине II в. до н.э. этот восточный оплот эллинизма, чтобы на его руинах основать Кушанскую империю. В Северном Причерноморье опустела Великая Скифия. Кочевники повсеместно уходят на окраины – в Поднестровье и Добруджу, в Нижнее Поднепровье и Крым, где появляются «Малые Скифии». Пустеет и приходит в упадок скифская лесостепь. Эти события традиционно связываются с сарматским вторжением, но следов сарматов 3 в. до н.э. обнаружить в степи не удалось. Они появляются лишь в следующем столетии. Причем новая сарматская культура резко отличается от прежней культуры савроматов скифского облика.
Исчезают снова и агафирсы. Для того, чтобы возникнуть вновь на страницах авторов римского времени. Птолемей помещет агафирсов между меланхленами и аорсами. В.П. Яйленко датирует эту информацию 1 в. до н.э., когда аорсы еще обитали в степях Волго-Дона. Юлий Солин (III в. н.э.), опираясь на Плиния Старшего, помещает агафирсов рядом с неврами и гелонами в Среднем Поднепровье, куда они скорее всего переместились к I в. н.э. Дионисий Периегит ок. 124 г. н.э. также называет рядом агафирсов и невров у рек Борисфен и Пантикап. Другую часть агафирсов – «холодных агафирсов» - он упоминает у Ледового моря, там, где добывают янтарь. Тут у Дионисия явно какая-то путаница, поскольку Борисфен и Пантикап вдруг впадают в это самое Ледовое море. Противоречие устраняется, если предположить, что Дионисий неудачно сократил свой источник, созданный скорее всего около 124 г. О том, что такой источник существовал, говорит текст другого позднего автора – Маркиана из Гераклеи Понтийской (рубеж IV-V вв. н.э.). В «Объезде Внешнего моря» он перечисляет реки, впадающие в Гиперборейский океан: Вистулу, Хрон, Рудон, Турунт и Хесин. Вистула – это Висла, а Хесин отождествляют с Западной Двиной. «По реке Хесину живут агафирсы, народ Европейской Сарматии», - неожиданно сообщает Маркиан.
О том, что часть скифов могла уйти далеко на север от мест своего традиционного проживания, по мнению лингвистов может свидетельствовать наличие в языках литовцев, эстонцев, ливов, финнов и даже саамов слова «скиф» в значении «стрелок». Таким образом, история агафирсов неожиданно заканчивается в Восточной Прибалтике.