Дома Оля схватила свою сумку и хотела навсегда уехать из посёлка. Она поднялась наверх, в свою бывшую комнату, чтобы взять тёплые вещи: осеннее пальто и сапоги, денег покупать новые совсем не было. За этим занятием и застала её мама.
- Дочка, - сказала женщина, её голос был хрип. - мне надо тебе кое-что рассказать. Прошло много лет, и я думала, что никогда не вспомню тот день, но думаю, ты имеешь право знать.
"Что посеешь, то и пожнёшь", гл. 4
Мама перевела дух и тихо продолжила.
- Ты права, ты мне не родная дочь. Я вышла замуж за твоего отца, когда у него уже была ты. Его первая жена не справилась с родами, оставив его одного с новорожденной девочкой. Мы тогда в другом месте жили. Мне Миша всегда нравился, но он женат был. Я к нему не подходила, родители не велели. А как он один остался, я стала к нему ходить, с ребёнком помогать.
Миша на работу уйдёт, тебя на свою престарелую маму оставит, а ей тяжело с маленьким ребёнком. Так я пары в училище отсижу, и к ним домой бегом. До его возвращения с тобой вожусь. Не то, что я детей любила, но чувствовала, что Миша мне очень благодарен, ради него и старалась. Так у нас и закрутилось. Его мама мне помогла. Убедила сына, что ребёнку мать нужна. Мы с Мишей и поженились. Потом переехали сюда жить.
Здесь никто не знает про тебя. Мы твои документы до переезда поменяли. Сейчас, кроме нас с отцом, только Тамара, его сестра, знает правду. Но она обещала молчать. И сдержала слово. Так что дочка, - на этом слове женщина запнулась, - Мы с отцом дали тебе все, что могли. Большей любви у меня для тебя не было.
Матерью станешь, поймёшь, что детей невозможно любить одинаково. Материнское сердце всегда кого-то больше любит. Хорошо, что ты уехала. Тебе в городе лучше будет, жизнь свою устроишь. А здесь ты отцу постоянно Галю, его первую жену, напоминала. Ты очень на неё похожа.
Оля сидела оглушённая маминым рассказом. Перестать называть эту женщину мамой Оля не могла.
В голове всплывали разные воспоминаний. Например, как в её дни рождения отец уходил и возвращался навеселе. Хотя обычно так не делал. Оля думала, что папа так празднует ее рождение, но теперь поняла, что это не так.
Вспомнила папин задумчивый взгляд, устремленный не неё порой. В такие моменты Оля ясно чувствовала, что папа думает о чем-то недоступном ей. Его неожиданную заботу и внимание, которые прерывались, как только подходила мама. Оля как будто чувствовала мамину ревность. Но не понимала её причин.
Чуть позже со свадьбы Аленки вернулся папа. Он был весел и доволен. Оля подошла к нему и обняла.
- Расскажи мне о ней, - попросила она, глядя в глаза отцу.
- О ком? - не понимая вопроса спросил мужчина.
- О моей маме, - еле дыша проговорила Оля.
Папа сразу потерял свою весёлость.
- Кто тебе сказал? - спросил он.
- Мама, - ответила Оля, и добавила - та, которая меня вырастила.
Мужчина взял дочку за руку и отвёл в комнату. Там он достал со шкафа старую коробку, которой Оля никогда не замечала в доме. В ней лежало несколько черно-белых фотографий. С них на Олю смотрела молодая девушка, очень похожая на неё саму. Она обнимала молодого мужчину, в котором Оля узнала своего отца. Также были фотографии в свадебном платье и фате. Молодые люди были такими счастливыми, их глаза сияли от счастья. Оля никогда не видела отца таким.
- Она была такой красивой, - начал рассказ отец, - Я встретил её в училище. Скромная, милая девочка, с невероятной улыбкой. Я был на несколько лет старше её, так как уже отслужил в армии. Мы строили планы на будущее, мечтали о большой семье. Родители устроили нам весёлую свадьбу. Но судьба распорядилась иначе. - мужчина помолчал. - Я никогда не забывал её. - добавил он наконец.
- Почему мы не сказали мне раньше? - спросила Оля.
- Мы не хотели, чтобы ты чувствовала себя чужой. Ты моя дочь, и я горжусь тобой. - ответил папа.
- Я никогда этого не чувствовала, ты всегда больше любил Аленку. - горько сказала Оля.
- Нет, ты не права. Я просто не хотел, чтобы жена ревновала.
Оля ещё долго говорила с отцом, у неё впервые появилось чувство нужности и поддержки. Папа обнимал её за плечи, рассказывал истории про родную маму и Оля ощущала себя самой любимой дочкой на свете.