Нюра
- Нюрка! Нюрка, зараза! – громко закричал Егор. – Оглохла, корова?
Из-за угла дома торопливо вышла невысокая, худая, бледная женщина. На вид ей можно было дать как сорок, так и пятьдесят, хотя на самом деле Нюре недавно исполнилось тридцать семь. Но тяжёлая жизнь быстро старит женщину, особенно, если её никто не любит, кроме маленькой, такой же бледной и тонкой, как тростинка, дочери.
- Где ходишь? – грозно спросил Егор.
Нюра поставила на землю два тяжёлых ведра:
- Так помои пошла выливать в яму. Не дошла, слышу – зовёшь.
- Услышала она, - хмыкнул Егор и дёрнул себя за бороду.
Нюра на всякий случай сделала шаг назад. Знала, что с бородой – плохой признак, значит, злится Егор.
Он подошёл, заглянул в вёдра, удовлетворённо кивнул головой.
- Потом отнесёшь. Иди, поесть мне собери – в поле давно пора, а я ещё здесь. И ты не в огороде. Будем так работать – к осени с голоду сдохнем.
Нюра, прихрамывая, торопливо прошмыгнула в дом. Егор пошёл открывать сарай с козами.
Из-за хлипкого забора за ними, укоризненно качая головой, наблюдала баба Катя. Несмотря на разницу в возрасте, они с Нюрой дружили, но старательно скрывали это от Егора. Не любил он, когда Нюра с кем-то общалась. Хоть и не давала она поводов для ревности, всё равно Егор не доверял молодой жене.
- За каждым шагом смотрит, - жаловалась Нюра бабе Кате. – Дочка заболела опять, так не верит, говорит, что я специально наговариваю, чтобы денег у него выпросить на лекарство. А зачем мне придумывать, если Леночка даже в садик не смогла ходить?
В садик маленькую Лену водить пробовали, но девочка в первые же полгода переболела чуть ли не всеми детскими болезнями. И без того слабая и анемичная, вскоре она перестала вставать. Перепуганная Нюра тогда еле уговорила Егора разрешить ей поменять работу. Пусть зарплата уборщицы в столовой была меньше, чем она получала на овощебазе, зато теперь Нюра могла раньше приходить домой. До её возвращения с Леночкой сидела баба Катя. Дома, под присмотром близких, девочка быстро пошла на поправку.
Был ещё один плюс в новой работе – там не приходилось носить тяжёлые мешки и ящики. Но про это Нюра мужу не говорила, знала, что обвинит её в лени.
Чтобы компенсировать недополученные деньги, Егор велел увеличить вдвое огород.
- Буду осенью городским овощи продавать, - решил он.
Сам Егор работал ночным сторожем, а днём пас своих коз. Старался, чтобы стадо не уменьшалось, всегда примерно пятнадцать голов. Иногда забивал на мясо, но домой приносил только требуху и один хороший кусок для себя. Остальное, как и молоко, продавал в городе.
- Жадный он у тебя, каких поискать, - возмущалась баба Катя, жалея Нюру. – Чего ты пошла-то за него?
Нюра тяжело вздыхала:
- Куда деваться?
Женихов в её селе было мало. Самые умные, сильные и работящие перебирались в город, оставались те, кто не мог оставить родителей и близких, и те, кому пить и в деревне было хорошо.
- Я с детства хромаю – упала маленькой и как-то очень сложно ступню повредила. Одета плохо, красавицей не была никогда. Какие мне женихи? – рассказывала Нюра. – Отец, сколько помню, всю жизнь пил, потом мама с ним, а мне деваться некуда. Тут приехал Егор и посватался ко мне.
- Он тебя много старше? – спросила баба Зина.
Нюра кивнула. Тогда она решила, что уж лучше выйти замуж за ровесника отца, чем остаться на всю жизнь в девках. А так, глядишь, жизнь и наладится. Работы Нюра не боялась, мужа обещала любить, уважать и слушаться.
В городе Егор сразу пристроил её на овощебазу. Первое время даже привыкшая к деревенскому труду Нюра уставала до тошноты и мути в глазах, потом привыкла.
Когда забеременела, хотела уйти, но Егор не позволил.
- Ещё чего! Пузо не болезнь, тебе рожать только в следующем году, нечего на моей шее полгода сидеть.
Хорошо хоть закон не позволял Нюре долго работать. Заметив её живот, бригадирша отругала Нюру и отправила в контору, на самую лёгкую бумажную работу.
Но Леночка всё равно родилась слабой и маленькой.
Егор, глядя на дочь, недовольно морщился:
- Какая ты баба, Нюрка? Рожать и то толком не умеешь.
В семь лет у Леночки обнаружили серьёзную болезнь глаз.
- В Ленинград вам надо ехать, - сказал местный врач. – У нас нет таких возможностей. Оборудование, передовой опыт, да много чего.
- Долго мы там будем? – спросила Нюра.
- Не могу точно сказать. Если диагноз подтвердится, будете ездить туда на лечение каждые полгода.
Нюра испуганно ахнула.
Врач укоризненно покачал головой:
- Вашей дочери очень повезёт, если лечение даст эффект. Пока гарантии никакой, но начинать надо как можно быстрее. Полностью зрение не восстановится, но даже если процесс удастся остановить – уже замечательно.
Дома Нюра подробно рассказала мужу про их беду. Егор слушал, хмурился, дымил вонючей папиросой.
- Я на работе за свой счёт попрошу, - Нюра умоляюще сложила руки на груди. – Пожалуйста, Егор. Она уже видит хуже, чем должна.
- Врачам бы только деньги тянуть, - сказал муж. – Может, ничего серьёзного и нет, возраст такой – то живот болит, то ноги. Само пройдёт со временем, а ты сколько денег прокатаешь. Билеты, дорога, накладные расходы. Нет. Сидите дома.
- Егор! Леночка может вообще ослепнуть, как ты не понимаешь! Процесс надо хотя бы остановить! – заплакала Нюра. – Ну есть же у тебя деньги, есть, я знаю! Я работаю, ты работаешь, молока сколько продаёшь, овощей с огорода! Что мы покупаем? Едим свою картошку с огурцами, мясо – только когда ты разрешишь. На одежду тратим совсем мало, ты даже Леночке на новое платье не дал, пришлось из моего старого перешивать. Егор, дай денег, пожалей единственную дочь!
- Цыц! – прикрикнул муж. – Деньги она считать начала! Не твоё дело! Сказал – не дам.
Нюра упала на колени, обхватила ноги мужа тонкими руками:
- Егор… Пожалуйста, Егор…
- Уйди, сказал! – разозлился он.
- Егорушка! Она же маленькая совсем, только в школу пошла! Как же она жить будет? – рыдала Нюра. – Если хуже станет? Она же дочь твоя!
Егор ногой оттолкнул Нюру и вышел их дома. В гневе громко хлопнул дверью. Глупая баба! Угораздило жениться на деревенской дyрe! Одиночества побоялся и старости. Это молодому хорошо без семьи, живи как хочешь, ты свободный человек. Но после сорока Егор понял, что он уже не молод и если жениться, то сейчас.
Взрослую женщину, а уж тем более с ребёнком, он категорически не хотел. Зачем ему чужой приплод? Но молодые и красивые не рвались за Егора замуж, да что там, даже прогуляться не соглашались. Им в их двадцать он казался стариком, к тому же небогатым стариком.
Нюру Егор увидел, когда шабашил в селе – строили с бригадой школу. Пригляделся и решил, что девушка ему нравится. Тихая, спокойная, личико обычное, но не отталкивающее. В глаза смотреть стесняется и краснеет. А что прихрамывает, так это мелочи – пусть хромает, ничего. Егор давно хотел осесть в одном месте и завести хозяйство. Нюрин изъян не помешает полоть огород и ухаживать за скотиной.
Потом Егор даже полюбил молодую жену, во всяком случае, он так считал. Потому что начал ревновать. Молодая же, хоть и тихая, но кто знает, что у неё на уме.
Но больше всего Егор любил деньги. Всё, что зарабатывали, Егор забирал и лично распределял расходы. Считал каждую копейку, каждую булку хлеба и каждый килограмм картошки. Прокатывать денежки на глупые и бесполезные поездки в Ленинград для Егора было огромным расточительством. Чем местные врачи хуже или лучше, если их всех в одном университете учат? Раз не помогли здесь, то и там не помогут, так что пусть лечат Лену на месте, нечего с себя ответственность снимать.
Егор хоть и ходил в школу, ругался и требовал, чтобы Леночка теперь сидела на первой парте, но денег на очки всё-таки дал.
Леночка росла, зрение медленно ухудшалось. Нюра начала утаивать от Егора деньги: втихаря относила бабе Кате овощи и закатки, а та продавала их на рынке. Много продавать не получалось – Егор тщательно контролировал запасы и мог заметить.
Так за пару лет она накопила достаточно для поездки в Ленинград.
План по обману Егора они с бабой Катей разработали заранее. Нюра скажет мужу, что детей везут на зимних каникулах от школы, посмотреть город-герой. Платить не надо, всё бесплатно, и дорога, и проживание с питанием. А Нюра едет на самом дешёвом месте за счёт бабы Кати. Мол, той нужно дорогое и редкое лекарство, сама поехать не может, вот и попросила Нюру.
Обманывать мужа не пришлось. Незадолго до Нового года Егор пришёл с работы домой, поел, лёг спать и умер. Тихо, словно в самом деле уснул. Где-то в организме оторвался тромб. Нюра обнаружила мёртвого мужа, когда пришла на обед.
Хоронили скромно – на пышные похороны у вдовы не было денег, да и не дружил Егор с людьми. Так, здоровался из вежливости.
Новый год принёс удивительные новости – денежную реформу. В первый же месяц Нюра обменяла свои небольшие накопления и поехала с Леночкой в Ленинград.
Из кабинета светила медицины Нюра вышла в слезах. Шанс остановить болезнь был, но совсем маленький. В лучшем случае дочь будет немного видеть, и уже этому случаю доктор советовал радоваться.
- Что-же вы, милочка, раньше не приехали? - сокрушался профессор. – Сколько времени потеряно, столько времени!
Обмен старых денег на новые закончился через три месяца, но Нюру это не волновало – она уже и обменяла, и потратила.
Летом поставила на могиле мужа новый железный крест и ограду. Вместе с дочерью сделали венок из еловых веток, украсили его цветами из бумаги и ленточек.
На годовщину смерти Егора Нюра напекла пирогов. За бабай Катей послала Леночку.
- Зови её к нам вечером, поминать батьку будем, - сказала дочери.
Какой бы он не был, но ведь не чужой. Нюре муж, Леночке – отец.
До вечера решила навести порядок в доме. Пыль протереть, пол помыть.
Старую любимую перину мужа Нюра вынесла на улицу и перекинула через забор. Чего Егор её тряси не разрешал? Давно пора хорошенечко поколотить, и мягче будет, и свежее.
Во двор вошли Леночка с бабой Катей. Леночка держала в руках пакет с поздними яблоками, баба Катя прижимала к груди миску с яйцами.
- Это от меня, - баба Катя показала взглядом на яблоки и яйца. – К столу вам.
- Спасибо, - улыбнулась Нюра и с силой хлопнула палкой по перине.
Выбила с одной стороны, стала переворачивать на другую. Раздался громкий треск – старая ткать зацепилась за сучок на заборе и порвалась. Из дыры на снег посыпались перья и ещё что-то.
- Деньги! – ахнула баба Катя.
Леночка присела, подняла несколько купюр. Нюра со всей силы дёрнула за край перины. Дыра стала больше, купюры всё сыпались и сыпались.
Когда дома Нюра, Леночка и баба Катя посчитали деньги, оказалось, что их хватило бы не только на поездку в Ленинград. И на новые, красивые и тёплые вещи хватило бы, и на меховые модные сапожки для Леночки и Нюры, и даже на то, чтобы съездить на море, которое никто из них не видел.
Баба Катя, подперев подбородок ладонью, горестно всхлипнула:
- Ну как так-то? – сокрушалась она. – Как можно-то так? Ведь всё теперь. Были деньги – стала бумага.
Нюра тяжело поднялась, надела фуфайку, тёплый платок, взяла варежки.
- Мам, ты куда? – испуганно спросила Леночка.
- Ждите меня здесь, скоро приду. На кладбище я.
- Стемнеет скоро! – всполошилась баба Катя. – Чего тебе идти на ночь глядя? Завтра сходишь.
- Я быстро, - пообещала Нюра.
Кладбище в самом деле было недалеко – они жили на окраине, так Егору было удобнее пасти коз.
В прихожей Нюра взяла ведро с грязной водой. Хотела дочку отправить помои в яму вылить, да забыла. Оказывается, не зря забыла.
Хромая больше обычного и наклоняясь на один бок – всё-таки ведро было тяжёлое, Нюра дошла до клaдбища. Распахнула калитку ограды и выплеснула содержимое ведра на мoгилу мужа.