Жить одной в деревянном доме порой было не уютно, и даже страшновато. Зимой она боялась пожаров, а летом забредающих на её участок незнакомцев.
Раньше здесь было два ряда хорошеньких деревянных домиков. Они стояли друг напротив друга, разделённые широкой просёлочной дорогой. То и дело возле домов встречались огромные деревья и в их тени на лавочках у заборчиков сидели бабульки и перемывали всем косточки. У единственного источника воды - колодца с резной треугольной крышей собирались женщины, наполняли вёдра, стирали бельё и обсуждали свежие сплетни. А вокруг бегали толпы босоногих ребятишек, гоняли разноцветных кур и наполняли всю округу звонким смехом.
Маленький кусочек деревни почти в самом центре города. Ну чем не экзотика?
Теперь же грунтовая дорога превратилась в асфальтную, а вместо ряда деревянных избушек выросли многоэтажки. От прежней экзотики осталось три целых дома и десяток сгоревших остовов. Когда-то ухоженные участки стали заброшенными зловещими пустырями и притягивали толпы разношёрстных людей. В разросшихся дебрях кустарников сидели наркоманы, оставляя после себя кучу инсулиновых шприцов. В нежилых, заколоченных домах ютились бомжи. А на поваленных деревьях, как за столиками в заведениях, собирались «весёлыми» шумными компаниями все городские пьянчуги и выкорчёвывали на костры остатки стареньких заборов.
Со своего участка Марина гоняла всех нещадно. Столкнувшись несколько раз с агрессивными «персонажами» она перестала обращаться к ним на прямую, а чаще всего вызывала наряд полиции. Дежурный диспетчер, слыша в трубке её голос, могла не выяснять, кто и по какой причине звонит - настолько частыми были вызовы.
Сегодняшний день не был исключением. Ребята-полицейские приехали, разогнали пьяную вечеринку, а двоих, самых несговорчивых, погрузили в машину и забрали с собой. Но не прошло и часа, как в дальнем углу заросшего сада раздался хруст, ломающихся веток. Кто-то снова пробирался сквозь кусты!
«Ну сколько можно! - Марина со стоном закатила глаза, - Как же достала эта алкашня!» Она уже шагала навстречу «гостям». Увидев в зарослях силуэт в красной длинной куртке, девушка рявкнула низким устрашающим голосом: «А ну, пошли вон отсюда!»
Силуэт выпрямился. На Марину спокойно смотрела бабушка. Она была маленькая и очень хрупкая. В тоненьких сморщенных бледных руках она сжимала пустую бутылку, которую только что подняла с земли.
- Бутылки что ли жалко! - грустно сказала она и медленно повернувшись побрела прочь.
- Извините, я вас не видела, - еле слышно пролепетала девушка и тут же помчалась в сторону дома. Она взлетела по ступенькам, сдёрнула с крючка свою сумку, выхватила несколько бумажных купюр и тут же метнулась обратно, оставив дверь распахнутой настежь. Огромными шагами перепрыгивала через высокую траву, на всём ходу с треском продралась сквозь разросшуюся стену крыжовника и выпрыгнула на хорошо утоптанную тропинку, нахоженную бесконечной вереницей неблагополучных граждан их городка. Девушка огляделась по сторонам, надеясь увидеть и догнать бабушку. «В какую сторону она пошла? Может туда?» - Марина помчалась вверх по тропе. Тропинка вывела на оживлённую улицу. Здесь ездили велосипеды, машины и шли по своим делам люди. Сгорбленной фигурки в красном среди них не было.
Не долго думая, девушка развернулась и побежала обратно. Обыскала один участок, второй, третий. Тщетно! Старушки нигде не было.
Всё ещё озираясь по сторонам, Марина возвращалась в сторону дома. Во вспотевшей ладошке зажаты деньги, которые так и не удалось отдать бабушке. А на душе было совестливо, тошно и гадко.