В августе 1942 года командующему Дальней авиацией пришла взбудораживающая повестка. Голос лидера, мягкий, но решительный, прошептал по телефону, приказывая ему прийти подготовленным, украшенным похвалами. Ему дали всего час, чтобы подготовиться.
В годы войны Александр Голованов привык получать приглашения посетить Москву. Для него это стало рутиной. Сотрудничая с лидером более года, Голованов ознакомился с такой повесткой. Слова вождя всегда были краткими и прямыми. Однако получить указание появиться со всеми своими наградами было необычной просьбой. Голованов признался, что я редко носил их, поэтому мне приходилось тратить время на то, чтобы как следует прикрепить каждое.
Прибыв в Георгиевский зал, Голованов обнаружил, что Ворошилов, Молотов и Щербаков уже присутствуют. Вскоре после этого появился сам Сталин в сопровождении двух фигур. Один был крепким мужчиной, в котором легко можно было узнать Черчилля, а другой — военным офицером, известным британским начальником Генерального штаба. Ведущий кратко поприветствовал всех, а затем пригласил их к столу.
Вечер начался с напитков и закусок, создающих непринужденную и неформальную атмосферу. По словам Голованова, Черчилль без устали наливал Сталину щедрые порции коньяка и вина, и тот отвечал с таким же удовольствием.
В разгар разгула Голованов почувствовал, что глубоко обеспокоен состоянием Сталина. Он посмотрел на вождя с оттенком неодобрения, а Сталин в ответ посмотрел на него с глубоким неудовольствием. Когда Черчилля в конце концов вывели из зала, лидер подошел к Голованову и спросил: «Почему вы отнеслись ко мне с таким скептицизмом?» Голованов, мой разум не может быть затуманен, когда дело касается государственных дел. Алкоголь для меня – не что иное, как вода. Не волнуйтесь; Я не пропью нашу нацию, и завтра мы будем свидетелями того, как он извивается передо мной, как барахтающийся карась на сковороде. С чувством гордости Сталин ушел.
Когда мемуары Голованова попали в издательство, цензура вырезала именно этот отрывок, оставив после себя пометку на полях: Сталин не мог произнести таких слов. Однако в беседе с Головановым публицист Ф. Чуев осудил это утверждение, с негодованием заявив: «Как же он мог этого не сказать?! Я слышал эти самые слова собственными ушами. Знаете, как он говорил о Черчилле? Несмотря на то, что он мой противник, я никогда не встречал более проницательного человека.
Оставайтесь с нами на нашем канале, чтобы быть в авангарде исторических событий.