Продолжаю свой рассказ про поход к высочайшей точке Африки.
Часть вторая, про катаклизмы.
Если улетали мы из мира, который фигурально трещал по швам, горел и катился чёрт пойми куда, то на Килиманджаро нас встретили новостями о пожаре реальном. Зарево было видно даже с террасы отеля в Моши — это городок у подножия. Эти виды нас не то чтобы смутили, наоборот: ребята, рассмотревшие в африканской темени эти отблески, выглядели вполне воодушевлёнными. Поводов для беспокойства не было: нас поведёт гид с почти 15-летним опытом, пожар вроде как локализован и с нашим маршрутом не пересекается.
На следующий день мы вместе с двумя гидами и восемью рюкзаками уселись в минивэн. По пути захватили с собой арендованное снаряжение, портеров — это ребята, которые несут все вещи по маршруту, остановились в деревушке купить свежего мяса. Портеры шумно рассказывали какие-то истории на суахили, а когда заметили, что мы их снимаем, дружно затянули «Наааа таааа лииии, утоли мои печааааали, Наталииии».
Удивлённо глазели на местных, они — на нас: проезжали мимо школьного стадиона и случайно собрали аншлаг из ребятишек. Мимо шли женщины с тюками на головах и мужчины в отглаженных рубашках — как они, даже живя в хибаре посреди банановых зарослей, умудряются так носить сорочки — ума не приложу. Признаться, меня это удивляло даже больше, чем то, как женщины умудряются умещать корзины и огромные мешки на голове. Да, были, конечно, люди в грязном и рваном, но на фоне хибар они будто терялись.
Наш маршрут назывался Умбве. Вообще маршрутов на Килиманджаро девять, все они варьируются по сложности. Наш считается вариантом для подготовленных: с крутым подъёмом. Как объяснил гид, такой маршрут позволяет набирать в день около 1 тыс. метров в высоту и ещё на акклиматизационные выходы успевать бегать. В итоге, штурм вершины должен пройти в ночь с четвёртого на пятый день.
Заполнив все нужные документы, засунув в рюкзак наполненные фляги и ланчбокс, мы вышли на тропу. Ну и топнули по привычке. А грех было не топнуть: мы заряжены, на улице приятные +20, у нас за спиной лёгкие рюкзаки и опыт скакания по уральскому курумнику.
«Ребята, pole-pole, не торопитесь! Килиманджаро не любит быстрых подъёмов! Pole-pole!», — говорил гид, но куда нам: мы неслись, как слепой лось через горящий лес, нас вела судьба. Это самое «pole-pole», что на суахили означает «медленно-медленно» будет нас преследовать всё время, равно как и «Hakuna matata» — «нет проблем».
Запыхавшись, но вприпрыжку через джунгли с папоротниками размером с деревья, мы добрались до первого лагеря. Гид снова сказал нам, что так гнать опасно, и чтобы завтра мы попридержали себя.
Завтра бежать было уже не так просто — и не столько из-за кислородного голодания, а из-за того, что нас окружало: сказочные пейзажи не отпускали, всё хотелось сохранить в памяти телефона. Мшистые, похожие на огромные водоросли с застрявшими в их узоре каплями, деревья; изогнутые кустарники; узкая каменистая дорога из ниоткуда в никуда — туман будто стёр «до» и «после», оставив влажнопахучее «сейчас». Мы шли в дымке мимо невероятных растений, которые растут только там: сенецио килиманджаро и лобелий декени, ощущение реальности отсутствовало напрочь. Заметили что-то, похожее на крыло бабочки: сизое и с отливом. Это был пепел с того самого пожара.
Ближе к лагерю зелени сильно поубавилось, а сыпухи прибавилось, появилось понимание, что пол — это, всё-таки, лава: как иначе, ведь Килиманджаро — это стратовулкан. К вечеру поднялся такой ветер, что у одной из палаток в лагере не выдержали стропы. Нашу палатку хоть и мотыляло, но она держалась. Было сложно уснуть, на помощь пришли беруши. Но и они не гарантировали долгий сон: в 4 часа утра к нам в палатку стучится Макс — местный гид, просит Костю выйти и поговорить. Все в палатке проснулись, буря на улице такая, что ребята, стоя напротив, просто друг друга не слышат. Заходят в палатку, слышу обрывками про «из-за ветра огонь разгорелся ещё сильнее», «он неуправляем», «мы можем подняться, и огонь перекроет путь назад», «возможно, надо спускаться прямо сейчас».
Прямо сейчас. Когда мы уже на полпути, когда вершина уже задрала перед нами юбку и дразнила. Упираться было бы глупо, но и мы уже слишком много прошли и сделали, чтобы сдаваться сразу. Решили ждать до утра. На принятие решения — спускаться или продолжать восхождение — оставалось два часа.
to be continued...
