Зачем русским свобода ?

«Общество созрело для перемен» - заявил зицпрезидент, а «Российская газета», как рупор правительства, аршинными буквами вынесло это открытие в заголовок аж в двух местах (и для тех, кто, как правило, не смотрит первую полосу).

Как известно, дыня растет лежа. Арбуз – тоже. Короче, некоторые овощи и ягоды.

И – русские.

После очередного пробуждения прошло уже более двадцати лет. Идеи свободы, равенства и братства (символ – триколор), беспардонно украденные у французов (как мы уже заявляли – русские никогда не имели собственных идей), за Новейшую историю России были окончательно дискредитированы и развращены правящей элитой. Заменив немецкие ценности (марксизм) на французский «триколор», русские, в очередной раз оказались у обочины стремительно развивающейся истории, из-за неимением собственного понимания указанных ценностей.

В России даже нет общества. Оно было провозглашено и утверждено властью как институт государства, а не наоборот. И составные части этого «общества» тоже создаются государством, в виде «общественных» учреждений. Власть, подменив собой и государство, и право, решает какому обществу быть – гражданскому или скоплению людей. Поскольку в Руси в очередной раз «народ умер», то неудивительно, что все, что делается от имени народа и во имя общества, звучит как заупокойный тост в честь полуживого (полумертвого) инвалида, за которого получают хлебную карточку.

Народ-полумертвец не заслуживают быть ни совсем мертвым, и ни совсем живым – да так, чтобы можно было прожить за его счет.

Зицпрезидент («полупокойник-полукомпозиция») нас не обманывает, когда говорит, что мы созрели для перемен. То есть уже скоро можно будет ожидать повышения цен …

Когда созревает овощ, его срезают. Например, капусту отрезают как башку человека, а груша сама падает и лопается. Если русское общество созрело «для перемен», это может означать еще и отсутствия всякой перемены, ибо то, что говорит власть, нужно воспринимать ровно наоборот.

Реформы сверху – это не реформы, а косметический ремонт. Россия – это известная «деревня», с помощью которой один осел чешет другого осла, а тот – народ. Снизу реформы – это революция, когда барж используют по другому назначению, а подвалы освобождаются от ига малого предпринимательства.

Свобода – это «вещь в себе». Ее умом не возьмешь. Сытое брюхо – это не свобода. Это – состояние животного. «Свобода» в исполнении еху хуже, чем несвобода. «Свобода» - это бранное слово, если ее произносит еху.

Чем больше русский человек бунтует, тем больше он попадает в покорность. Для него существует известная черта, за которой его ждет начальник.

Для русского человека свобода и начальство – это воплощение всего поэтического в его сознании, он не способен различать эти два понятия в раздельности.

Что можно ожидать от человека, который вот уже более тысячи лет «курит опиум …»