Танис Ройглао.
Весть о том, что Правитель Элдред, наконец-то, вернулся в Иллуриат, взбудоражила весь дворец. После тишины и спокойствия, царившего во дворце с момента нашего со Сканланом приезда, шум и беготня слуг в коридоре казались невероятно странными. Солнце уже клонилось к горизонту, а поэтому суматоха, охватившая в последние сутки каждый уголок огромного дворца, только усилилась.
- Вазилири Танис, - робкий стук в дверь заставил меня отогнать от себя едва окрепшую дрему.
- Входи, Дилия, - наблюдая, как девушка едва слышно проходит в покои, я подтянулась и села на кровати. После соколиной охоты с вдовствующей королевой мне безумно хотелось спать. Кто вообще придумал вставать в такую рань радо того, чтобы проехаться верхом по степи и пострелять из лука?
- Госпожа Аэлла приглашает вас присоединиться к ужину в честь приезда Правителя, - не поднимая глаз, проговорила служанка, сжимая в руках кафтан удивительного медово-золотистого оттенка. – Мне было приказано помочь вам подготовиться.
За несколько недель я успела заметить, что в этом доме не принято пропускать приемы пищи. Особенно, если приглашение на ужин поступает от матери самого Правителя, о чем госпожа Аэлла ясно дала понять. Мне было не зачем оскорблять женщину, которая, без сомнений, имела во дворце большую власть, чем та, которая должна была принадлежать всего лишь вдовствующей королеве.
Неспешно поднявшись с кровати, я встала у зеркала, и служанка, едва дыша, бережно набросила мне на плечи золотистое великолепие. Если все предыдущие одежды, щедро подаренные мне, были роскошны, то от этого поистине захватывало дух. Вышивка была выполнена столь искусно, что цветы из разноцветного бисера казались живыми. Белые ирисы сплетались венком вокруг горловины и спускались вниз вдоль линии едва заметных прорезей для шнуровки, которые начинались от ключицы. Пропуская шелковую ленту сквозь них, Дилия умелой рукой стягивала два края, заставляя верхнее платье сесть так, чтобы оно плотно облегало мою фигуру.
Слегка отодвинув невысокий стул, я села. Все время, пока я разглядывала вышивку, девушка молчаливо ожидала, держа в руках серебряный гребень.
- Не нужно собирать, - остановила я ее руку, когда ловкие пальцы заскользили между прядями. – Пусть свободно лежат на плечах.
- Госпожа, так не принято, - побледнев, возразила служанка, с трудом выдавливая из себя слова, как будто подобный протест грозил ей потерей головы. Кажется, вернулись старые привычки. – Правитель запретил…
- Он не мой Правитель, - стараясь говорить как можно мягче, перебила я девушку. – А значит, я могу укладывать волосы так, как захочу.
- Конечно, госпожа, - рабыня послушно склонила голову, не смея больше перечить.
Следуя за ней по коридорам, освещенными десятками факелов в медных кованых держателях, я тщательно смотрела под ноги, чтобы не наступить на подол собственного платья, которое было непривычно длинным. Девушка шла достаточно быстро, петляя по извилистым проходам, которые все больше напоминали мне лабиринт. В свете живого огня смальта играла совсем иными красками, теперь напоминая драгоценные самоцветы, обрамленные в золото. Слуги, встречающиеся нам на пути, мгновенно отходили в сторону, и склонялись к самой земле, приветствуя меня так же, как и своих господ. В их глазах я замечала не уважение, как это было на юге, а настоящий, неподдельный страх. Но каждый человек, обличенный властью, выбирает свой способ управления людьми. Госпожа Аэлла выбрала кнут. Ее право, ее законы, ее дом.
Двери, встретившие меня в крыле правителя, заметно отличались от всех остальных размером. Они были примерно вдвое больше, и резное панно, прикрывающее темно-синюю ткань, было украшено золотыми цветками шиповника. Не удивлюсь, если сквозь них сможет спокойно проехать всадник.
- Вазилири Танис из клана Ройглао, - объявил герольд в тот момент, как створки распахнулись, пропуская меня в обеденный зал.
Перешагнув через порог, я словно оказалась в другом мире. Исчезло тепло живого огня коридора. Лазурь была здесь основным цветом, поддерживаемая множеством других оттенков синего перламутра. Он будто бы объединял комнату в единое целое, а зеркала, расположенные напротив огромных закругленных окон, расширяли зал и создавали ощущение невероятного пространства. Даже пламя, горящее в специальных светильниках, размещенных на кованых позолоченных пьедесталах, имело синий цвет. Придворные алхимики, бесспорно, прекрасно постарались, выполняя прихоть своего господина.
К тому моменту, как я появилась, помещение было уже наполнено людьми. Множество взглядов были устремлены в мою сторону, и я не видела в них особого радушия. На меня смотрели как на чужака, едва ли не ненавидя. Подобная встреча несколько сбила меня с толку. У Юга с Востоком давно не было серьезных конфликтов.
Многочисленные советники Правителя, одетые все как один в синий шелк, сидели на вышитых подушках, даже не удостоив меня каким бы то ни было вниманием, не признавая мое положение равным их собственному. Подобная дерзость не могла сойти им с рук, находясь мы сейчас на юге. Горстка мужланов с сомнительным происхождением просто не имела никакого права так откровенно показывать свою неприязнь особе королевской крови. Это было не просто дурным тоном, а прямым оскорблением. Что же, я не дам им увидеть желаемой обиды на своем лице. Я чуть заметно склонила голову, открыто улыбаясь сидящим мужчинам. Пусть думают что угодно, правителям нет дела до мышей, снующих в траве.
В противоположном конце зала, у одного из окон я заметила Сканлана. Темно-зеленый дублет бринэйнна с вышитой напротив сердца белой розой, однозначно намекал о его происхождении. В отличие от советников, мужчина неотрывно смотрел на меня. Что ж, когда-нибудь эта встреча должна была произойти. Я не могла скрываться от него в своей спальне вечно. Хорошо, что Аэлла отправила племянника навстречу своему сыну, иначе соколиная охота обернулась бы еще одной неприятностью.
- Правитель Восточной земли, король людей и лиаров, Его Светлость Элдред I, - нараспев произнес герольд. Облегченно выдохнув, я перевела взгляд на ажурные двери. – И госпожа Аэлла, мать Правителя Восточных земель, хранительница Иллуриата.
Разочарование, которое я испытала, было сложно описать словами. Правитель Элдред не был похож на короля, да и на мужчину, он походил с трудом. Высокий и поразительно худощавый, он двигался с грацией, которой могли позавидовать многие придворные дамы во всех землях. Несмотря на обилие солнца в стране, которой мужчина правил, его кожа оставалась молочно-бледной. Волосы, иссиня-черные, как и у его матери, касавшиеся шеи, были подобраны золотым венцом, охватывающим голову монарха на манер северной стианы. Шелковая рубашка, на удивление скромно украшенная одной лишь вышивкой, сполна компенсировалась массивной золотой цепью из скрепленных между собой цветов шиповника. Достаточно искренняя, на первый взгляд, улыбка озарила почти девичье лицо. Похоже, Элдред действительно был рад возвращению домой.
Минуя остальных гостей, Правитель направился прямиком ко мне, и, приблизившись, слегка склонил голову.
- Вазилири Танис, рад приветствовать вас в Иллуриате, - мужчина окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы. – Вы выглядите превосходно. Ваш отец много про вас рассказывал, когда был тут в последний раз. Мне не терпелось познакомиться с вами лично.
- Мне тоже очень хотелось увидеть Правителя Востока, о котором все только и говорят, во дворце и за его стенами, - ответила я, улыбаясь в ответ. Голос короля был мягким и мелодичным. Судя по всему, он великолепно поет.
- И что говорят? – Элдред хитро прищурился.
- Только хорошее, Ваше Величество, - заверила монарха я. От моих слов он засветился еще ярче. Прямо как ребенок.
- Надеюсь, за ужином вы будете сидеть рядом со мной, вазилири? - наблюдая за Правителем, я не могла понять, действительно ли он говорит то, что думает, или всего лишь хороший актер.
- Если Ваше Величество желает…
- Конечно, желает. Не каждый день наследная принцесса юга приезжает с визитом в мою столицу. И вообще, это не обсуждается, - улыбнувшись еще раз, Элдред отправился приветствовать дорогих гостей дальше, повсюду сопровождаемый матерью. Такой способ поведения был для меня почти дикостью. Теперь понятно, почему вся власть во дворце сосредоточена в руках госпожи Аэллы. Если бы не она, Правителя никто бы не воспринимал всерьез.
Мы еще толком не успели рассесться, как двери отворились снова. На это раз слуга что-то прошептал на ухо стоящему у входа слуге и тот быстрым шагом направился к Аэлле.
Выслушав новость женщина чуть побледнела, не скрывая чувств, и поднялась со своего места. Следом за ней встали и все мы.
- Господа, я вынуждена извиниться перед вами, но, боюсь, я буду вынуждена оставить ваше прелестное общество. Госпожа Танис, не будете ли вы так добры к старой женщине, чтоб сопроводить ее в покои.
Аэлла действительно назвала себя старухой, или от жары мне стало дурно? Что могло такого произойти, чтобы она так легко нарушила свое святое правило совместных ужинов? Подойдя к королеве, я взяла ее под руку и пробормотав пару слов Правителю, направилась прочь из зала.
- Вам нехорошо, госпожа? - чуть слышно спросила я, как только резные створки закрылись за нашими спинами. Прежде мне еще не приходилось видеть подобной тревоги на лице вдовствующей королевы, чем женщина немало меня удивила. Мне казалось, что силы, которых хватает на управление и дворцом, и собственным сыном, не смогут оставить ее так легко. Что же должен был сказать слуга, чтобы Аэлла сбежала с ужина, позабыв о приличиях и собственном достоинстве?
- Здесь твоя вазилики, Танис, и слуги говорят, что ее конь упал замертво, еще при подъезде в Иллуриат, а тот, на котором она со своим стражем въехала в город, едва ли когда-нибудь сможет восстановиться.
- Мария? - в одно мгновение дурно стало уже мне. Что должно было произойти, чтобы беременная жена моего отца оказалась в такой дали от Эсдраса, да еще под защитой всего лишь одного человека? Подобное было чистым безумием. Вазилевс никогда бы не отправил свою драгоценную северянку на верную смерть, если только дома не было опаснее. Тревожные мысли забились в голове, и желание прибавить шаг было почти непреодолимым.
Ворвавшись в покои королевы едва ли не раньше ее самой, я с трудом сдержала вскрик, увидев изнуренную Марию в грязном от пота платье. Брови ее были сбриты, на голове едва различимо виднелся светлый пушок, а глаза покраснели от ветра и недосыпа. Кто бы смог узнать в этой едва живой женщине некогда блистательную вазилики Юга?
- Принесите воды для вазилики, - распорядилась Аэлла, опускаясь на одно из кресел, в то время, как Мария осталась стоять. Она была не на шутку взвинчена, несмотря на смертельную усталость. - И подготовьте все необходимое. Покои, бани, чистую одежду. И быстро!
- Госпожа, что с вами случилось? - бросилась я к женщине, но, кажется, она едва заметила меня. Вазилики была напряжена, словно не веря, что ее путешествие закончилось.
Только сейчас я осознала, что она была столь же хрупка, как и в день свадьбы. У вазилики под сердцем не было бремени, и я с ужасом представила, что причиной ее приезда может быть выкидыш или, что еще хуже, смерть уже родившегося ребенка, чей крик был уже услышан богами и людьми. Худшего предзнаменования и быть не могло. - Мария!
- Ваш отец мертв, Танис...
Внутри все оборвалось. Мертв. На какое-то мгновение я выпала из реальности, не желая верить в сказанное.
- Милосердные боги! - наблюдая за всем словно со стороны, я заметила, как вскрикнула госпожа Аэлла, прикрыв рот ладонью.
- Что произошло? - обычная холодность подвела меня в этот раз. К горлу подкатил комок, и я едва могла выговаривать слова. «Это не может быть правдой, - мысли отчаянно путались. - Нет. Я отказываюсь верить. Отец не мог… Это какая-то ошибка».
- Восстание в столице, - негромко ответила Мария, остановив на мне уставший взгляд. Сколько же боли пришлось вынести этой хрупкой женщине?
- Как восстание? – голова закружилась, и мне пришлось схватиться за столбик кровати, чтобы не упасть. Сделав над собой усилие, я глубоко вдохнула, прикрыв на мгновение глаза. – Что с нашей семьей?
- Мне очень жаль, Танис, - у Марии даже не хватило сил, чтобы произнести правду вслух. Задохнувшись, я запрокинула голову, чтобы унять слезы, но скорбь оказалась сильнее, чем я могла себе представить. В один миг под моими ногами разверзлась бездонная пропасть. – На месте дворца в столице лишь груда камней, а одно упоминание имени любого из Ройглао может запросто стоить головы. Эсдрас разрушен. Там остались лишь пыль и пепел. Некоторые кварталы были охвачены огнем пожаров, когда я бежала оттуда. Воры и мародеры…
Мария запнулась, видя, что со мной происходит и, похоже, не веря своим глазам. А мне было плевать на город, на дворец, на собственную гордость. Впервые за многое время я снова почувствовала себя по-настоящему разбитой. Разум упрямо твердил, что нужно взять себя в руки и быть сильной, как и положено вазилири, но я не могла сбросить с себя бремя скорби так легко, как сбрасывала другие чувства. Оно плотно засело в моем сердце, оплетая его темными корнями.
– Что вашим ребенком? – спросила я, стараясь хоть как-то отвлечься от боли, терзающей меня изнутри остро заточенными когтями.
- Моя дочь погибла, едва сумела в первый раз закричать, - тени сгущались все сильнее, затмевая все еще яркий свет заходящего солнца. Смерть младенца. Похоже, вечная ночь настигла клан Ройглао, и утренние лучи никогда больше не принесут нам благословения. Стараясь удержаться на подкосившихся ногах, я так вцепилась в резной столбик, что костяшки пальцев побелели.
Наконец-то, Дилия принесла медный кувшин с вином. Быстро и аккуратно она разливала рубиновую жидкость по пиалам, порхая по комнате. «Совсем, как кровь, - вдруг подумалось мне, и перед глазами снова потемнело. - Наверное, в Эсдрасе ее пролилось немало». Глаза снова защипало от слез. «Песчаный, дай мне сил не уронить достоинства». Напряжение, пропитывающее воздух в покоях Аэллы, явно не укрылось от девушки, поэтому рабыня быстро наполнила сосуды, и, повинуясь жесту своей госпожи, с поклоном покинула спальню. Пока служанка была в комнате, никто из нас не проронил ни слова, понимая, что дурные известия не должны покинуть этих стен.
- Я должна вернуть все на свои места, - выдавила я, обдумывая, что же мне на самом деле необходимо делать теперь, когда мой мир, прежде твердо опиравшийся на нерушимые столпы, на мою семью, был сожжен огнем ненависти и развеян по ветру, превращенный в пыль. – Если Спирос погиб, то кроме меня это сделать больше некому.
- Одна? – Мария нервно усмехнулась, и мне на секунду показалось, что в ее словах не все было правдой. Вазилики выглядела уставшей и разбитой, но тоски об ушедшем муже в ее взгляде я не заметила. – Не думаю, что у вас что-то выйдет.
- Если я займу трон…
- Мой муж поменял порядок престолонаследия, Танис, и сделал своей наследницей меня. Но все, чего я желаю, это чтобы вазилевс был снова рядом со мной, мог обнять меня и нашу дочь, - женщина подошла ко мне, и крепко обняла, желая утешить и хотя бы немного унять боль, которая разрывала меня на куски, словно дикое животное. Эмоции затуманили мой разум, и все происходящее было похоже на ночной кошмар. Сейчас я была обычной женщиной, потерявшей семью. – Вам не следует даже думать о возвращении на Юг.
- Вазилики права, Танис, - негромкий голос госпожи Аэллы с трудом достиг моих ушей. – Отправиться в захваченный город - весьма опрометчивый поступок. Вы ничего не найдете среди пепла и песка, кроме собственной смерти. И совершенно не важно, кто станет новой Правительницей. Вы обе Ройглао, а значит, на вас начнется охота, как только вы пересечете границу.
Я не нашлась, что ответить. Опустившись в одно из кресел, я взяла в руки пиалу и пригубила вино. А в голове билось лишь одно. Вся моя семья погибла. Бесконечному кругу терзаний не было суждено разомкнуться. Страшное слово лишь оттенялось упрямыми ударами сердца, набатом отдаваясь в висках. Все мертвы, и лишь я одна по-прежнему дышу.
- Нужно заключить союз, бабушка. Восток всегда называли младшим братом Юга. Сейчас поддержка Иллуриата единственное, что сможет мне помочь, - вынырнув из своих мыслей, я поняла, что пропустила часть разговора. Про меня почти забыли, как будто я была лишь тенью, а не живым человеком. Мария сидела в кресле напротив госпожи Аэллы и была напряжена, слово натянутая струна.
- Ты разговариваешь не с тем человеком, Мария, – стальные нотки звучали в голосе вдовствующей королевы. – Мой сын правит Восточными землями. Тебе нужно обратиться к нему.
- Дядя Элдред? Да весь мир знает, что у него в голове лишь охота и смазливые наложники! – правда, высказанная внучкой, по-видимому ранила Аэллу, но та не подала вида и лишь снисходительно склонила голову на бок.
- Он Правитель.
- А ты его мать. Всем известно, что важные решения принимаются тобой.
- Мария! – женщина вскрикнула, и ее глаза потемнели от гнева. – Следи за языком! Ты же вазилики, в конце концов.
- Я вдова, бабушка. Мой дом разрушен, муж убит, а страна лежит в руинах. Неужели ты думаешь, что я забуду все это? – девушка встала с кресла и подошла ближе. - Если за мной будет стоять Восток, то кучка главарей, сейчас возглавляющих мятежников, разбегутся в разные стороны, едва заслышав о вашей армии. И Юг возродится в былом величии, и станет таким, как в песнях и сказаниях.
- Ты не понимаешь, о чем просишь, - госпожа Аэлла отрицательно покачала головой. – Жители Востока пойдут на все ради своей земли, но едва ли они с готовностью поднимут мечи и прольют кровь за чужой им юг.
- Я твоя внучка, позволь тебе напомнить, - я заметила, что Мария начала понемногу терять контроль над собой. Ее эмоции сменялись одна другой, за ними сложно было уследить. Страх и отчаяние, с которым я столкнулась, войдя в эти покои, почти незаметно сменились гневом.
- Но только моя. Любая война слишком непредсказуемое, и весьма дорогостоящее дело. Ни один из министров моего сына не поддержит подобное решение, пока в Восточных землях царит мир. Их слишком долго терзали бесконечные набеги кочевников, и новая военная кампания не принесет никому добра, - женщина с громким стуком поставила пиалу на деревянный стол. – Я не готова так рисковать, Мария. Даже ради блага собственной внучки.
- Значит, это отказ? – холодно осведомилась Мария, хотя я видела, что ее глаза полны обиды, а голос слегка дрожал. Видимо, она не ожидала от родственницы подобного.
- Прости, милая, - вдовствующая королева, казалось, не замечает чувств внучки. Ее голос теперь звучал мягко. – Я понимаю, что ты разбита, что в тебе сейчас говорит горе. Если в моей власти есть хоть что-то, что поможет облегчить твою боль, я непременно это сделаю. Но война – это слишком.
- Госпожа Аэлла, бани готовы, - постучав в двери, одна из служанок вошла в комнату, тем самым прерывая тяжелый разговор.
- Тебе никогда не понять, что я чувствую, - Мария, не скрывая досады и разочарования, смотрела на вдовствующую королеву. – Ты никогда не теряла того, кого любила больше жизни.
- Ты молода, Мария. Время залечит твои раны.
- Нет, бабушка, не залечит, - не проронив более ни слова, вазилики вышла из покоев, не желая больше продолжать, по-видимому, бесполезный разговор. Аэлла уже приняла решение, и едва ли что-то сможет заставить ее передумать.
- Вазилири, с вами все в порядке? - королева удостоила меня сдержанным взглядом. Нет, со мной не все в порядке. Мне хотелось выть от безысходности. – Вы так бледны. Позвать слуг, чтобы вам помогли дойти до ваших покоев?
- Благодарю, госпожа Аэлла, не нужно, - я натянуто улыбнулась, стараясь выглядеть достойно. Боль от потери отца сжимала горло тисками, и каждое слово давалось с трудом. Слишком резко поднявшись, я почувствовала, как закружилась голова.
- Позвольте хотя бы отправить за доктором, - почти с укором произнесла женщина. – Вы же едва на ногах стоите.
- Вы слишком добры, госпожа. Ваша забота тронула мое сердце, но доктор мне сейчас не поможет, - собрав остатки сил, я направилась к выходу. – Доброй ночи.
В коридоре я заметила Дилию, которая терпеливо ждала меня, сидя прямо на полу, скрестив ноги и оперевшись спиной о стену. Быстро поднявшись, она, сохраняя почтительное молчание, привычно сопровождала меня по пути в мою спальню.
Стоило двери за моей спиной закрыться, как я почувствовала, что больше не могу сдерживаться. Рухнув на кровать, я спрятала лицо в подушках, и расплакалась, словно дитя. Слезы практически обжигали кожу, а крик, который вырвался из моего горла, едва ли можно было назвать человеческим. В одно мгновение я лишилась всего, что имела. Даже мое имя сейчас было слишком опасным, чтобы называть его вслух. Я не могла понять, за что Песчаный так наказывает всех нас. В чем виноваты мои сестры и братья, которым не суждено больше увидеть небо над головами, что такого совершил отец, что самое суровое из наказаний постигло его? Мои собственные беды стали казаться такими мелочными. Я кляла судьбу из-за Сканлана, в то время, когда члены моей семьи гибли один за другим. Убегая из Эсдраса, я даже не могла представить, что уже никогда не увижу никого из родных, только пророчество волновало в тот момент. Сейчас я бы многое отдала, чтобы вернуть все на свои места. Отъезд из дома был ошибкой, которую я не смогу простить себе.
Боль от потери близких была так сильна, что мне самой хотелось умереть. Заснуть и никогда больше не проснуться. Если мое сердце просто остановится, никто не станет горевать обо мне. И все проблемы тогда исчезнут, растворятся, как мираж в пустыне. Раз и навсегда. Я бы снова увидела мать, обняла бы отца. Пророчество утратит силу, а моя душа, наконец-то, обретет покой.
Но мир жесток, и смерть приходит к людям тогда, когда это угодно богам. Спустя час, когда отчаяние поутихло, и лишь волны печали омывали сознание, я поняла, что должна покинуть Иллуриат. Смерть моего отца не может оставаться безнаказанной, как бы тяжело мне ни было. Слезы не помогут мне вернуть его.
- Не прерывая дыхания, - прошептала я, вытирая лицо от слез. Я не склонюсь под ударами судьбы, как бы сильно она меня не била.
Разум медленно обретал былую силу, освобождаясь, от оков скорби. Оставаясь на Востоке, я лишь тратила драгоценное время. Когда Сканлан окончательно поймет, что я ему не по зубам, он, скорее всего, попытается избавиться от меня, и предостережения тетки вряд ли смогут повлиять на бринэйнна. Дорога на юг для меня закрыта до тех пор, пока за моей спиной нет армии. Остается Гарт, где меня ждет законный муж и обязанности перед ним, и Западные земли, покрытые мраком неизвестности. Король Генрих считался другом моего отца, но кровная связь с Марией делала его едва ли не врагом. Просьба о помощи может оказаться слишком опасной. Осознание того, что я оказалась кроликом, брошенным в яму со змеями, вопреки всему, только сильнее разгоняло кровь по моему телу, возвращая к жизни.
- Дилия, - я позвала служанку, которая не заставила себя долго ждать. Похоже, девушка все это время не отходила от дверей спальни, ожидая того, что она мне понадобится. – Отправляйся на конюшни и прикажи, чтобы для меня оседлали коня.
- Вазилири, по ночам опасно выезжать за пределы дворца, - аккуратно возразила девушка, поднимая на меня обеспокоенный взгляд. – К тому же, городские ворота уже закрыты. До утра стража вас не пропустят.
- Гонцов всегда пропускают, - ответила я, подойдя к зеркалу и небрежно собирая волосы в пучок и затягивая его первой попавшейся лентой. Глядя на отражение, я не узнавала в той, кого мне показывало гладкое стекло себя прежнюю. Тень утраты еще долго будет омрачать мое лицо. – Ты сможешь достать мне печать из кабинета Правителя, лист бумаги и немного воска?
- Да, но… - рабыня побледнела и даже отступила от меня на шаг. – Когда госпожа Аэлла узнает, что я помогла вам уехать без ее ведома, она велит засечь меня до смерти.
- Если она узнает, - поправила я, снова поворачиваясь к ней лицом. – В твоих же интересах сделать все тихо. Мне срочно нужно уехать. Сегодня.
- Я…
- Ты выполняешь приказы, Дилия. Госпожа Аэлла приказала тебе следить, чтобы у меня было все необходимое, - девушка была испугана и едва ли не плакала. – Поэтому ты пойдешь в конюшни и сделаешь, что я сказала. Ты поняла?
- Да, госпожа, - отозвалась рабыня, из последних сил сдерживая слезы. Я могла понять ее страх, но иного пути ни у нее, ни у меня попросту не было.
- Вот золото, чтобы конюх не задавал лишних вопросов, - взяв лежавший на столике кошель, я вытащила из него несколько монет. После посещения аптекарских рядов он стал заметно легче, но для организации побега и дальнейшей дороги он, по-прежнему был достаточно тяжел. – Несколько монет отдашь стражникам на задних воротах. Это притупит их внимательность и сотрет ненужные воспоминания из их памяти.
- Конюх не возьмет денег, - сказала Дилия, принимая золото. – Он раб, как и большая часть слуг. Нам не позволено иметь ничего, кроме того, что дает нам госпожа Аэлла. Золото в руках простого раба будет гореть ярче, чем зажженный факел.
- Тогда принеси ему вина, служанка поклонилась и, не смея больше возражать, покинула покои.
Провозившись несколько минут со шнуровкой на платье, я с облегчением сняла роскошное одеяние и аккуратно положила его на кровать. Когда девушка вернулась, я уже переоделась в свой дорожный костюм и нетерпеливо ожидала ее, отщипывая от грозди винограда крупные ягоды.
- Вот все, что вы просили, - Дилия положила передо мной бумагу, небольшой кусочек темно-синего сургуча и медную печатку с цветком шиповника. Я даже не стала ничего писать. Свернув лист бумаги в несколько раз, я поднесла сургуч к свече и подождала, когда он расплавится. Через несколько секунд, пустое письмо было запечатано гербом Правителя Восточных земель, обеспечивая мне свободный проезд через городские ворота в любое время дня или ночи. Никто не посмеет меня остановить.
По пустынным коридорам нужно было идти тихо и быстро, чтобы не дай Песчаный не столкнуться с кем-то из слуг или дворцовой стражей. Именно сейчас на караул заступала новая смена, поэтому у моих дверей не было привычной охраны. Отправив Дилию вперед, я торопливо следовала за ней, надеясь, что в случае внезапного столкновения с кем-то из жителей дворца, она сумеет меня предупредить. Внезапно, ее шаги стихли, как будто служанка остановилась.
- Бринэйнн Сканлан, - отступив в тень, я затаила дыхание, услышав голос Дилии. Даже если северянин не обратит внимания на служанку, которую его тетка приставила ко мне, за ним почти всегда следует его жуткий пес. Одно неловкое движение или резкий звук и все пропало.
- Куда он вошел? - спросила я, решившись выйти из своего укрытия только спустя несколько минут. Не пристало мужчине в такое позднее время находиться на женской половине дворца.
- В покои вашей вазилики, госпожа, - негромко ответила служанка, проходя дальше по коридору и с опаской оглядываясь по сторонам.
- Очень интересно, - пробормотала я, искренне недоумевая, что Сканлан забыл в спальне Марии. Неслышно я приблизилась к нужной двери, на которую мне указала Дилия. Какое счастье, что они во дворце, не толще ширмы, и звук через них проходит без труда, особенно если говорящие не стремятся скрыть предмет своей беседы.
- Я просто хотел выразить вам свои соболезнования, госпожа. Мне жаль, что слова показались вам излишне резкими. Но я абсолютно убежден в том, война - не лучший выход в данной ситуации, а потому вы не должны держать зла на Аэллу, - Сканлан никогда не общался со мной таким спокойным ровным тоном, полным уважения и признания превосходства Марии. Даже с теткой он держался дерзко, словно неразумный подросток. Что же такое важное я пропустила, что северянин так изменил свое отношение к вазилики? Я бы многое отдала за ответ на этот вопрос. Я привыкла считать Марию всего лишь утешением отца в старости, слабой женщиной, единственное предназначение в жизни которой подарить наследника своему мужу.
- Это мне надо попросить у вас прошение. Боюсь, я и впрямь слишком резко восприняла отказ, - похоже, бани и отдых помогли Марии привести чувства в порядок, потому что сейчас ее голос звучал более чем вежливо.
- У вас есть на то причины, - успокоил ее мужчина. - Мария, вы их законная правительница. Вам разве что остается протянуть руку к власти. Вы должны понять, южане не в первый раз восстают, но их гнев направлен на конкретного человека, а не на власть в целом. Смерть принцесс ужасное недоразумение, в котором они сами виноваты, как бы жестоко ни было обвинять их в этом. Никто не посмел бы нанести им вред, это юг, женщины здесь священны. Целью мятежников был лишь ваш муж.
- Вы не верите, что они пожертвовали собой ради отца? – сомнения мачехи слегка позабавили меня, вызывая горькую усмешку. Конечно же, он не верит. Сканлан не знает, что такое самопожертвование или семья, за которую можно отдать жизнь.
- Ни секунды, - он рассмеялся, только подтверждая мои мысли. - Мария, не судите других по себе. Вы слишком хороши. До меня доходили слухи, как вы спасли своего мужа от хабессийцев, но я думал, что они преувеличены. Я ошибся. Уверен, вам без труда удастся обрести власть над югом, и, возможно, когда-нибудь мы с вами еще встретимся, будучи правителями своих земель. Юг и Север никогда не были друзьями, но я обещаю вам, что в знак уважения к вам буду уважать ключевые интересы вашей страны.
Двуличие северянина привело меня в бешенство. Глубоко дыша, я отступила на несколько шагов от двери, чтобы не вломиться в покои Марии под каким-нибудь предлогом и не выяснить, что же, там происходит. На какое-то мгновение мне захотелось остаться и дослушать разговор до конца, но время было слишком дорого. Меня могут хватиться в любой момент, и если я не успею покинуть дворец, другой возможности для побега мне уже не представится.
Вдыхая прохладный ночной воздух, я быстрым шагом приближалась к конюшням, неся на плече седельные сумки, одна из которых была наполнена моими вещами, а другая едой. Дилия, пожелав легкой дороги, оставила меня, как только я переступила порог дворца, опасаясь быть увиденной.
Широко зевающий раб держал оседланное животное за поводья и негромко проклинал всех господ, которым не спится в такое время. Приблизившись, я отпустила его спать дальше, и, перебросив через круп жеребца сумки, прикрепила их ремнями к седлу. Только присмотревшись, я заметила, что для меня оседлали не Хеле, а коня Сканлана, но времени исправлять ошибку уже не было.
- Вазилири, - я вздрогнула, услышав, что ко мне обращаются. Стараясь унять биение сердца, я обернулась, не ожидая ничего хорошего. Сначала говоривший показался мне незнакомым, но присмотревшись к его лицу, я поняла, кто он. Передо мной стоял любимый гладиатор отца, и, судя по всему, именно он сопровождал Марию на пути в Иллуриат. – Вы выбрали плохое время для путешествий.
- При свете дня мне уйти не позволят, Юстус, - ответила я, взбираясь в седло. – Тебя прислал отец?
- Он велел мне присмотреть за вазилики, госпожа, - кивнул южанин. – Вам нельзя возвращаться.
- Я знаю. Но и остаться тут я не могу, - склонившись к шее жеребца, я продолжила. – Никому не рассказывай что видел, как я покинула дворец. Мне нужно, чтобы все осталось в тайне. Ради всеобщего блага.
- Вы же даже не вооружены. Без должного сопровождения….
- Тише, - зашипела я на гладиатора, когда тот заговорил лишком громко. – Мой отъезд - дело решенное. Отправляйся отдыхать, и ни слова обо мне. Даже Марии.
- Возьмите, - мужчина нагнулся и вытащил из голенища сапога кинжал. – Вазилевс никогда бы не простил мне того, что я отпустил вас совсем без оружия.
- Спасибо, Юстус, - поблагодарила я, пряча клинок за пояс и набрасывая на голову свою шаль, словно глубокий капюшон, надеясь скрыть лицо от случайных взглядов. – Не спускай глаз с Марии. Да хранит тебя Песчаный.
- И вас, вазилири.
Пришпорив коня, я выехала за дворцовые ворота и, не оглядываясь, погнала жеребца вперед, следуя по дороге, освещенной луной и звездами. Ночная тьма поглотила меня, и прекрасный дворец Иллуриата погрузился в привычную дрему, не нарушаемую более ничьими разговорами.
© Энди Багира, Иррьяна, 2013 г.
Понравилась история? Ставь лайк, мне будет приятно)