Вот зарекалась всякую живность домой таскать, и так проблем хватает. Бабушка, играющая в свежий маразм, сын, не желающий покидать переходный возраст, бывший муж, упорно набивающийся в действующие.
Мозгоклюи мои незабвенные! Хотелось спереть кусок Великой Китайской стены, укрыться за нею и притвориться, как опоссум, мертвой.
Бабушка чудила со вкусом, толком, расстановкой. Причем обычное старческое " помираю, где мой гробик, венок и похороны с канканом и стриптизом" её не устраивали. То прибилась к свидетелям Иеговы, то к кришнаитам. Бедные люди! Звонили, плакали, умоляли усовестить бабушку, а лучше забрать насовсем.
Бабка отрывалась вовсю. Завывала " В харю Кришне, в харю раме".
У свидетелей Иеговы умильно бормотала молитвы. Когда прислушались, у несчастных сектантов образовался коллективный нервный тик, обострились язва и геморрой. Были ли и они коллективными, не интересовалась. А бабушка выводила, хитро прижмурив подслеповатые глазки:
"Поп Макарий ехал на кобыле карей,
Упал в грязь харей.
Возмутительно, возмутительно, возмутительно!
Монашенки молодые пошли гулять в кусты густые.
Подозрительно , подозрительно, подозрительно!"
И этот фонтан было не заткнуть.
Так что свидетели Иеговы, ставшие заложниками бабы Раи, быстро распрощались с идеей выжать со старушки дарственную на квартиру и со слезами умоляли забрать бабулю. Эх, надо было денег попросить.
Сынище съезжать не хотел вообще. Ни заклинание:" Ты свободен, Добби!" вкупе с подаренными на 18- тилетие чемоданом и носком, ни холодильник, из которого в спешке эвакуировалась мышь, не действовали. Пришлось прибегнуть к угрозе возобновления грудного вскармливания и использования памперсов. Помогло, как ни странно.
Бывший муж - это отдельная песня. Хорошо хоть, что не статья Уголовного кодекса. Хотя меня признали бы не только действующей в состоянии аффекта, но и хронически в нем, в этом аффекте, живущей. Джинсы, которые могли стоять без посторонней помощи, зарплата, которую не мог обнаружить даже самый мощный микроскоп, манера чавкать так, что соседи сквозь стены интересовались, что ж мы такое вкусное едим - это только вершина айсберга, который расколол наш семейный " Титаник" .
Муж по мне скучал. Ещё бы! Из рациона исчезли рассольник и домашние пироги, пришлось осваивать стиральную машину и утюг. Те брыкались. Стиралка постоянно прятала носки в пододеяльник, утюг плевался паром прямо в волосатое пузико, а коварный холодильник походил на Бермудский треугольник : в нем регулярно пропадали сыр, сметана и борщ, который бывшему варила мама.
Но это были уже его проблемы.
Казалось бы, всё, свобода!
Но...
Он смотрел так грустно и ласково, что хотелось отмыть, накормить, укутать пледом и жалеть, жалеть, жалеть!
Покорно пошел ко мне домой, даже поводок не потребовался.
Долго и шумно ел из коричневой глиняной миски. Благодарно вздохнул, умостился калачиком на диване под ворсистым пледом и уснул.
Я смотрела на него и улыбалась. Впервые за долгое время.
Утро добрым не бывает? Стопудово! Проснувшись, обнаружила, что хлеб кто- то грыз, а колбаса испарилась целиком. Ладно, голодный, но почему не воспользоваться ножом? Другой сюрприз - к местам пользования приучен, но то ли близорук, то ли прицел сбит. На мой сердито - брезгливый взгляд лишь пожал плечами и принес мне тапочки.
Ну, хоть блох не пришлось выводить!
Отзывался на Вову, окрас имел русый с легкомысленными кудряшками на стройных поджарых ногах. Порода была неизвестна, но думаю, что диванодав комнатный.
Второй сюрприз - Вова категорически не хотел складывать использованные носки в корзину, любовно лелеял под подушкой. Боялся, что отниму и стану носить сама? Боже, это ж какая должна была быть у диванодава, тьфу, человека, сложная жизнь!
Третьей проблемой стал холодильник. Пришлось срочно нарисовать путеводитель. Зрение у Вовы было туннельным: если на полке перед глазами кастрюльки нет, то всё, в жизни не найдет. А так , карта перед глазами. И поест, и развлечется.
Зато был остроумен, забавен и лёгок в общении. Правда команду :" На работу" не воспринимал вообще. Взгляд становился отсутствующе - стеклянным, душа улетала в иные миры, где, видимо, колбасу дают за красивые глаза, а хороший кофе - за по- мальчишески обаятельную улыбку.
Бесило, но мы в ответе за того, кого приручили. А тут..
Раз пришла домой и обалдела. Шторы в пятнах, об них вытирали руки, которыми таскали куски мяса из кастрюли. По углам - пивные бутылки, на ламинате - следы босых ног, в кастрюле - хрящи и свиные кости. На столе записка:" Прости, любимая, так получилось!"
Вова одичал и вырвался на волю в пампасы? Его сманили копчёной колбасой и коллекционным виски? Замучила совесть, пошел искать работу и заблудился?
До сих пор не знаю ответа на этот вопрос. Но слово себе дала: никакой живности в доме!