Январь 1942
«Папочка, я сейчас только от завхоза. Он согласился дать школьную лошадь, а возчик после долгих усилий с моей стороны, просьб и мольб, согласился тебя свезти, и к 12 часам за 40 руб. денег и 200 гр. хлеба лошадь будет у больницы.
Поедет с тобой и Фейчин. Мы с ним разделим деньги и хлеб пополам (он заплатит 20 р. и 100 гр. хлеба, и я 20 р. и 100 гр. хлеба).
Напиши ответ - будешь ли ты к 12 готов и в приемном покое.
Жду ответ.
Люб. тебя, Шура.
Получил ли хлеб?
Ты просись выписаться. Скажи, что тебя в стационар повезет подвода.»
Судьба человека
Вознесенский Яков Константинович
Вознесенский Яков Константинович жил с женой Марией и дочерью Александрой в квартире 4, дома 4 по Куликовской улице в Красногвардейском районе Ленинграда. После осени и зимы 1941 года его, как и многих жителей, коснулись самые серьезные последствия голода - дистрофия. В начале 1942 года она косила тех, кто выжил.
Яков Константинович попал в Пороховскую больницу имени Красина, куда поступали не только раненые бойцы с фронта, но и горожане с дистрофией. Эту записку его дочь Александра писала как раз в больницу. Забрать отца ей нужно было, чтобы перевезти в лечебно-питательный стационар, которые в начале 1942 года открывали по решению городских властей в разных районах города.
Пребывание в стационаре ему не помогло. Он умер в начале февраля 1942 года. В своем предсмертном письме он писал дочери и жене о слабости, опухоли в ногах и попросил прислать ему чистую рубашку, кальсоны и полотенце. Сообщал, что вести с фронта хорошие, ожидается прибавка по продуктам.
Его жена Мария Осиповна умерла в апреле 1942 года в возрасте 59 лет, захоронена на Пискаревском кладбище. Дочь Александра 1922 года рождения была эвакуирована 20 июня 1942 года в Горьковскую область и выжила. Именно она в 1997 году передала в музей обороны и блокады Ленинграда переписку с отцом.
Историческая справка
В январе 1942 несмотря на то, что уже наладилась поставка продовольствия, смертность в Ленинграде была значительно выше, чем месяцем ранее. В декабре 1941 года было зарегистрировано 52 880 человек, умерших от дистрофии, а в январе сорок второго каждый день умирало не менее 3,5 - 4 тысяч ленинградцев. И это несмотря на то, что количество продуктов, доставляемых в город по ледовой дороге, увеличилось более чем в три раза.
Дистрофию сравнивали с бомбой замедленного действия, которая еще долго таила в себе смертельную опасность для ленинградцев.
В городе открывали лечебно-питательные стационары. Например, 24 января в Эрмитаж поступило распоряжение организовать стационар для ослабевших сотрудников пяти ленинградских музеев. 31 января академик Иосиф Орбели сообщил заведующему райздравотделом о том, что стационар на 100 коек создан. На рапорте академика появилась резолюция:
«Директору Треста столовых. Стационар для дистрофиков функционирует. Прошу отпустить питание по нормам для дистрофиков на 100 (сто) человек».
Печальная обязанность хоронить умерших от голода упала на плечи местной противовоздушной обороны. В записях только по одному Куйбышевскому району за 31 января 1942 года значилось:
«Трехтонка № 90-20, на которой работало 10 человек 5-го участка МПВО Куйбышевского района, сделала три рейса из морга больницы имени Куйбышева на Пискаревское кладбище и вывезла 150 трупов.
Пятитонка № 76-26 в первую поездку вывезла 100 трупов, во вторую — 102.
Трехтонка № 90-10, на которой работало 11 человек из 27-го участка МПВО Куйбышевского района, за две ездки вывезла 101 труп.
Пятитонка № 94-49 с прицепом за одну поездку вывезла 160 трупов.
Трехтонка № 91-66, одна поездка — 60 трупов.
Трехтонка № 23-41, одна поездка —51 труп.
Полуторка № 84-00, одна поездка — 30 трупов.
Итого 754 трупа за один день только из одного морга. Тогда говорили так: «У живых не хватает сил, чтобы хоронить мертвых».
По материалам книги военного журналиста, очевидца событий, Абрама Вениаминовича Бурова «Блокада день за днем»
Изучить другие документы и материалы можно в проекте Парламентской газеты «Письма из Ленинграда»